Проклятый дом

А всякие кривозащитники с какого бодуна подхватились так, как будто их шилом в зад ширнули? Ну да, бывают случаи, когда российская Фемида в лице ее отдельных, мягко говоря, непорядочных представителей творит судебный произвол, неоправданно жестоко карает за пустяки и снисходительно не замечает низости конченого отморозка, по которому пуля плачет. Просто грешно было бы не видеть подобные погрешности, за которые таких вот персонажей самих надо сажать по всей строгости закона. Но уж устраивать массовую истерию по поводу задержания махрового мошенника, да еще и склонного к оголтелой уголовщине, это уже что-то из ряда вон выходящее, достойное изучения психиатрами».

Когда он уже поднимался по лестнице на второй этаж, его телефон неожиданно выдал нейтральный рингтон. Звонил кто-то из числа людей, мало знакомых ему. Оказалось, что это был Соболянцев.

— Лев Иванович, мы приехали. Правда, нас всего шестеро, хотя я рассчитывал собрать человек тридцать, а то и сорок. Мы сейчас стоим перед главком. Куда нам?

— Евгений Матвеевич, если вы не против, то вас сейчас проводят в наш актовый зал. Там вы сможете в присутствии СМИ огласить свои претензии.

Как смотрите на это?

— Почему бы нет? Может быть, нас хоть теперь услышат? — сразу же согласился тот.

— Ну и отлично! К вам сейчас подойдет наш сотрудник и проводит, — пообещал собеседнику Лев Иванович, тут же связался с дежурным и попросил его послать провожатого к гражданам, пришедшим в главк.

Когда он вошел в актовый зал, где ему доводилось бывать уже не раз в самом различном качестве, там уже кипели бурные страсти. На сцене у микрофона стоял генерал Орлов. Он утихомиривал излишне взволнованную публику, ощетинившуюся параграфами законов, которые якобы нарушил Гуров, авторучками и объективами камер.

Увидев Льва Ивановича, он махнул ему рукой. Мол, давай быстрее сюда!

Гуров поднялся на сцену, с едва заметной ироничной улыбкой окинул взглядом народ, собравшийся в зале, и спокойным голосом спросил:

— Какие будут ко мне вопросы?

Его невозмутимый вид и уверенный тон как-то сразу приглушили эмоции, только что кипевшие здесь.

Однако адвокат Брюква решил вести войну до победного конца.

Он поднялся со своего места, откашлялся и довольно резко проговорил:

— Господин Гуров, не мне вам объяснять, что такое честь мундира и офицера.

Так почему же вы порочите эти высокие понятия, допускаете в своей работе факты вопиющего произвола и беззакония?! На каком основании вы лишили свободы, не побоюсь этого слова, честного предпринимателя Лаврентия Хантарика, который так много сделал для нашей столицы? Он построил многие тысячи квадратных метров комфортного, качественного жилья, в котором проживают сотни семей.