Проклятый дом

Наконец-то он нарушил молчание и спросил с заметными нотками досады в голосе:

— Ну и что я должен вам сказать, если вы и так все знаете?

Лев Иванович тоже немного помолчал, а потом спокойно проговорил:"

"— Видите ли, я много лет работаю в уголовном розыске и никогда не спешу чего-то делать, пока не смогу убедиться в том, что это не нанесет кому-то вреда. В данном случае профессору Береженникову. Как я могу понять, спрятаться в одном из сел Подмосковья он решился лишь потому, что так сложились обстоятельства. Он не видел для себя какого-то другого выхода. Мне нужно с ним встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию.

Я не собираюсь оглашать факт его обнаружения. Более того! Прежде всего я вижу свою главную задачу в том, чтобы устранить грозящие ему опасности. Тогда он сам сможет решить, вернуться ему домой и на работу или остаться там, где он сейчас находится, на, так сказать, нелегальном положении.

Угадалов вновь ушел в свои очень непростые размышления.

Гуров так и не дождался ответа и произнес:

— Алексей Григорьевич, насколько я понимаю, на Николая Романовича начали охоту то ли иностранные спецслужбы, то ли организованный криминал.

Может быть, те и другие одновременно. Если это так, то — вы уж поверьте мне на слово! — они очень быстро смогут разыскать профессора Береженникова. Уж мне-то их возможности хорошо известны. Если они его найдут раньше нас, то мы уже вряд ли сможем ему помочь.

— Вы это серьезно? — спросил Угадалов уже с заметной тревогой в голосе.

Гуров сокрушенно вздохнул и довольно резко ответил:

— Я могу сказать вам, что ситуация сложилась критическая, серьезнее некуда. Вполне возможно, что счет идет на часы, а то и на минуты.

Решайте!

— Хорошо. Я вам верю. Но тогда давайте поедем вместе и прямо сейчас. Вы согласны? — Теперь в голосе Алексея чувствовалось острое нетерпение.

Похоже, собеседник Льва Ивановича вдруг осознал, сколь легко и просто деревенское убежище его школьного друга может по ряду причин обратиться в самую настоящую западню.

— Разумеется! Но тогда и с моей стороны будет небольшое условие. Я захвачу с собой своего старого, тысячу раз проверенного товарища, высококлассного опера, настоящего бойца. Дело в том, что я не знаю, кого мы можем встретить в той местности.

Я вполне допускаю, что мерзавцы, охотящиеся за профессором Береженниковым, могут попытаться применить оружие. Поэтому не исключено настоящее боестолкновение.

— Да, конечно! В общем, так. Я живу на Александровской, в доме номер пятнадцать. Будете подъезжать, позвоните. Я вас буду ждать у подъезда.

— Хорошо! Минут через двадцать я туда подъеду. А вы сейчас созвонитесь с Николаем Романовичем и передайте ему, чтобы он на ближайшие пару часов, пока мы не подъедем, где-то спрятался.