Проклятый дом

Все мы теперь в зоне особого внимания охотников, которые, как видите, нашли-таки Николая Романовича и в Грушовке. Хотя, казалось бы, как они могли его вычислить? То-то же! Николай Романович, когда вы решили исчезнуть, кто-то мог видеть вас вместе с Григорием Угадаловым?

Профессор потер лоб кончиками пальцев, пожал плечами.

— По-моему, нет, — не совсем уверенно сказал он. — Дело вот как было. Я пошел прогуляться по Артамошину скверу. У меня было жуткое, мерзкое настроение. Часа за два до этого, когда я еще был на работе, мне позвонил какой-то тип. Он не представился, предложил мне продать ему мои научные разработки, сулил огромные деньги за них и за один очень ценный артефакт, который у меня хранится еще со времен моей поездки на Памир.

О нем знать не мог никто. Но этот тип как-то все же проведал.

По словам Береженникова, речь шла о сумме примерно в миллиард долларов плюс паспорт гражданина США или Великобритании, на выбор, и своя лаборатория. Но профессор ему ответил, что совестью, Родиной и достоянием своей страны не торгует. Тогда этот субъект перешел к угрозам, намекнул на то, что на господина Береженникова в любой момент может произойти нападение, например какого-нибудь ополоумевшего наркомана, с самыми печальными последствиями.

Услышав это, профессор, которого уже просто начало колотить от такой наглости, послал его куда подальше и отключил связь.

И вот, идя по скверу, Береженников неожиданно заметил какого-то типа, крадущегося параллельно ему через кустарники. Решение пришло мгновенно. Профессор увидел знакомого из числа активистов, противостоявших «Маджек Билдеру», который выгуливал собаку, поравнялся с ним и вполголоса попросил его задержать этого субъекта, пока он будет убегать.

Тот оказался парнем достаточно сообразительным. Едва Береженников бросился бежать в сторону автопарковки, он отпустил пса и в момент остановил преследователя.

Профессор прибежал на пустырь, увидел там сына своего школьного приятеля и попросил его о помощи. Мол, срочно увези меня куда-нибудь подальше отсюда. Григорий так и сделал. В дороге они созвонились с его отцом Алексеем Угадаловым, и тот порекомендовал Николаю Романовичу временно залечь, например, у его родственника Максима Хрустилина в Грушовке.

— Кроме Гриши, в этот момент на парковке никого не было, поэтому видеть, с кем и куда я уехал, вряд ли кто-то мог, — сказал Береженников и напряженно вздохнул. — Лев Иванович, вы спросили, почему я не стал обращаться в уголовный розыск. Знаете, решение куда-то исчезнуть пришло ко мне совершенно спонтанно, как-то импульсивно, одномоментно. Мне вдруг захотелось хоть какого-то покоя. В научной среде — критиканство и злопыхательство со стороны пусть и не всех, но довольно многих коллег. Дома — лед.