Пуля с Кавказа

Стреляли из их двора! Первой мыслью сыщика было бежать туда и искать изменника, но это означало бросить раненого товарища. Да и шансы найти стрелка, когда Лыков добежит, были сомнительны. Коллежский асессор присел, подхватил валящееся на него грузное тело.

– Эспер Кириллович! Куда попало?

Артилевский только хрипел и конвульсивно вздрагивал.

– Эспер Кириллович! Что за несообразность вы заметили? Это очень важно!

– Я… я… не предатель…

– А кто, кто предатель?

Но изо рта Артилевского уже обильно полилась чёрная густая кровь. Он закашлялся – и умер.

Глава 23

На волшебной горе

– Итак, круг подозреваемых сузился, – с горечью сказал Таубе. – Мы потеряли честного офицера, да ещё и отравили его последние дни подозрением.

– Остались теперь двое. Ильин или Даур-Гирей. Револьвер, из которого убили Эспера Кирилловича, нештатный. Определить, кому он принадлежал, невозможно. Свидетелей нет, и времени на расследование тоже нет.

– Военный совет, на который мы так надеялись, не помог. Нам остаётся только бой. Единственный козырь в наших руках – это секретная тропа в котловину. Предатель не знает, что нам о ней известно. Когда повернём туда отряд, он должен себя выдать."

"– Ой ли? – усомнился Лыков. – Нервы у него, видать, железные. Застрелил человека у меня на глазах, бросил револьвер в конюшню и, как ни в чём не бывало, вышел покурить во двор. Нет, этот выдаст себя только в самый последний момент. Но мне уже надоели эти ребусы. Пойдём, перебьём их всех нахрен!

– Перебьём… Это легче сказать, чем сделать. У них численный перевес.

– Не думаю. По всем сводкам, у Малдая в шайке было человек двадцать пять, может быть, тридцать. Значительную их часть мы уже постреляли по пути сюда. Думаю, на горе сейчас не более десятка. От силы, дюжина. То есть, формально силы равны. Но за ними знание местности, а также выбор точки и времени боя.

– И предатель.

– И предатель. За нами – только эта несчастная тропа. Думаю, надо поступить так…

Похоронив войскового старшину, отряд готовился выступить на перевал. Но произошла неожиданная заминка. Мрачные, озлобленные терцы сначала шептались, потом что-то долго говорили своему уряднику. Наконец, тот решительно подошёл к Таубе и сказал:

– Ваше высокоблагородие! Казаки требуют, чтобы эти двое остались в ауле. Без оружия и под конвоем.

Подполковник нахмурился:

– Нижние чины уже начали ставить условия? Отставить! Вернись в строй. Иначе – я предупреждал…

Но урядник смотрел в землю и не двигался с места. Напряжение повисло в воздухе. Ильин отступил к своей лошади и взялся за винтовку. Даур-Гирей тоже держал одну руку на кобуре, а вторую на рукояти шашки. Отступать никто не собирался…

– Пойми, Недайборщ, – сказал барон, понизив голос. – Так надо.