Пуля с Кавказа

– Всё началось здесь, в Гунибе, в день штурма аула войсками Барятинского…

– Утром 25 аагуста 1859 года, – пояснил Амирасулов.

– Да. Я был двадцатидвухлетним парнем, только что призванным из рекрутов. Молодой, глупый. А попал в Ширванский полк. В самое полымя, аккурат к штурму…

Если вы знаете, начиналось всё с ложной демонстрации. Вечером войска выстроились в колонны, ударили барабаны. Шамиль прибежал на стену, что перегораживала единственную дорогу, готовился атаку отбивать. А его просто отвлекали. Утром же, ещё в темноте, сто тридцать охотоников-апшеронцев тайком полезли наверх. С южной стороны. Мюриды разместили свои посты по всей вершине – а это ж громада! Восемь вёрст в длину, и три в ширину. Там, где карабкались апшеронцы, тоже был сильный пост. Командовал им известный шамилевский наиб Амирасул-Мухаммад Кудвалинский. Отец Камаля.

Тут хозяин дома кашлянул, отвернулся и быстро смахнул со скулы слезу.

– Часовые слишком поздно заметили солдат, – продолжил рассказ Кормишин, глядя с сочувствием на горца. – Тем оставался лишь последний бросок – двадцать саженей. Апшеронцы были смелые люди. Они пошли грудью на заряды, потеряли много своих, но пост сбили и взошли на вершину. Наиб и с ним ещё семеро погибли; среди них оказались четыре женщины. Почти стразу же с востока пошли штурмовать стену мы, ширванцы. Когда мюриды, расставленные по горе, увидали это, то бросились со всех ног в аул. Испугались, что мы их отрежем… Один такой пост улепётывал близко от нас. Там было восемь человек. Наше отделение дало залп, один упал.

Кормишин сделал затяжку, отхлебнул остывшего чаю, после чего продолжил:

– По ложбине течёт речка Гунибка. Видали её, наверное, когда сюда подымались. И вдоль речки пещеры. И вот те мюриды, видя, что им не убежать, залезли в такую пещеру. Мы им – «сдавайтесь!», а они в ответ стрелять. И убили первм же выстрелом нашего отделённого Кутырло, славного, храброго человека, которого уважал весь полк. Да… Солдаты, понятное дело, взъярились. А те, из пещеры, как раз и надумали после этого сложить оружие. Дураки-то! Уж не надо было стрелять, а коли выстрелил, то бейся до конца… Короче, шестеро из пещеры вышли, и их прямо там и закололи. Седьмой, что последним вылезал, увидал это и юркнул обратно в пещеру. Ему кричат – выходи, пёс, всё одно помирать! А он курками щёлкнул и отвечает: кто взойдёт – тут и останется. Да… Это и был Камаль."

"А там, между прочим, бой гремит! Батальон атакует стену, рубка, пушки стреляют… И старые солдаты мне приказыли: ты, молодой, туда с нами не ходи, ещё подстрелят тебя. А стой здесь и карауль этого бусурманина. Полезет наружу – убей; не решится – мы вернёмся и выкурим его. И убежали, а я остался один. Да Камаль в пещере.