Пуля с Кавказа

Так я смею надеяться?

– И очень скоро, Павел Афанасьевич. Ваши просьбы для меня закон!

– Премного обязан вашему высокородию.

К удивлению Благово, утром следующего дня сыщик приехал к нему сам. Пролез боком в кабинет, сел на краешек стула и сказал, оглянувшись на дверь:

– А нельзя ли, ваше превосходительство, чуть поподробнее… насчёт агентурных сведений?

– Что такое, Иван Александрович? Зацепка какая есть?

– Не понимаю ещё, зацепка или не зацепка, но что-то в вашем штабс-капитане не так. Мутный он. Вы уж откройте, что сможете. А то возьмут голубчика на громком деле, а мне потом градоначальник фитиль вставит. За то, что департамент его открыл, а не я.

– Иван Александрович. Вам известно, что у меня очень хорошие отношения с Военным министерством?

– У вас, Павел Афанасьевич, хорошие отношения повсюду. Умный человек сеет друзей, а глупый – врагов."

"– Так вот, они подозревают Панюхина в мздоимстве. Вот, взгляните: письмо Ванновского с просьбой взять его в разработку. Дружка имеет в Интендантском управлении; вместе гуляют. А дружок отвечает за справочные цены. Понимаете, о чём речь?[93]

– Как не понять. Золотое дно!

– Вот-вот. Чтобы самому не маячить, интендант – его фамилия Суров – выставляет в посредники заместо себя господина Панюхина. Сведения эти, как вы догадываетесь, секретные…

– Буду нем, как рыба.

– Ну, их министр и попросил нашего помочь в расследовании. Так что, градоначальник на вас в обиде быть не может – военные преступления до него не касаются.

– Успокоили, Павел Афанасьевич; спасибо, – кивнул Виноградов, внимательно, тем не менее, изучив письмо за подписью Ванновского.

– Теперь давайте о деле. Вы сказали – штабс мутный. В чём это проявляется?

– Он точно не шулер – это подозрение не подтвердилось. Сами знаете – они у нас все в осведомителях. Но деньжата имеет значительные. Сыскной надзиратель Коломенской части доложил: гудит по вечерам, как колокол. И всё в нехороших местах. Предпочитает за городом да в отдельных кабинетах.

– Много, говорите, тратит?

– Давеча балалаечникам в «Самарканде» дал «на струны» семьдесят пять рублей.

– Сколько? – изумился вице-директор. – Однако…

– Судите сами – откуда подобные суммы у такой вшивоты?

– Ясно. Это всё?

– Нет. Агент «Дарья» – это проститутка из Фонарного – сообщила, что видела в кармане у Панюхина фальшивую бороду.

– А не врёт ваша Дарья?

– У меня, Павел Афанасьевич, никто никогда не врёт. С этим строго. Враз из столицы вылетят.

– Странно. На актёра-любителя он не похож?

– Не похож. Я и говорю: что-то тут не то…

Благово поднялся:

– Спасибо, досточтимый Иван Александрович; я отмечу ваше полезное содействие в рапорте министру. Честь имею!

Когда Виноградов удалился, вице-директор вызвал надворного советника Бутцефаля.