Раз и навсегда

Виктория ворочалась и металась в постели, слишком возбужденная для того, чтобы привести в порядок свои смятенные мысли и заснуть. На рассвете она решила, что заснуть все равно не удастся, и, полусидя на подушке, стала наблюдать, как цвет неба меняется от темно-мышиного до бледно-серого; настроение у нее было таким же унылым и мрачным, каким обещало стать это утро."

"Бездумно поглаживая подушку, она представляла себе свою жизнь как темный страшный туннель, по которому она бредет одна-одинешенька. Она думала об Эндрю, женившемся на другой и потерянном для нее; думала о жителях родной деревни, которых с детства любила и которые отвечали ей взаимностью.

Теперь она была одна. Если, конечно, не считать дяди Чарльза, но даже его привязанность не могла умерить ее беспокойства или заполнить тоскливую пустоту в душе.

Прежде Виктория всегда ощущала себя нужной и полезной, теперь же жизнь превратилась в бесконечно пустое времяпрепровождение, причем Джейсон оплачивал все связанные с этим расходы. Зачем? От этого она чувствовала себя еще более ненужной, бесполезной и обременительной.

Она пыталась послушаться жестокого совета Джейсона и выбрать кого-нибудь для замужества.

Пыталась, но ей трудно было даже представить себе брак с одним из этих ничтожных лондонских франтов, которые так усердно увивались вокруг нее.

Она не была нужна им в качестве любимой жены, близкого человека, а стала бы лишь красивым украшением их беззаботной, бездумной жизни. Если не считать семейства Коллингвуд и нескольких других пар, браки в высшем обществе заключались просто по расчету. Семейные пары редко появлялись вместе на людях, а если это все же происходило, не в их правилах было держаться вместе.

Дети, рождавшиеся от этих союзов, немедля сдавались на руки няням и воспитателям. «Насколько отличается здесь понимание брака от того, к которому я привыкла», – думала девушка.

Она с тоской вспоминала тех жен и мужей, которых знавала в Портидже. Вспомнила старого мистера Праутера, который летом сидел на крыльце своего дома и что-то читал парализованной жене, едва соображавшей, где она находится. Вспомнила выражение лиц мистера и миссис Мэйкпис, не имевших детей после двадцати лет совместной жизни, когда отец Виктории сообщил им, что миссис Мэйкпис – в положении.

Вспомнила, как эти люди, которым было уже немало лет, прильнули друг к другу и заплакали от счастья.

Вот у тех людей был нормальный брак, заключавшийся в том, что двое вместе трудятся и помогают друг другу в радости и горе; вместе смеются, вместе растят детей и даже плачут вместе.

Виктория вспоминала о своих отце и матери. Хотя Кэтрин Ситон и не смогла полюбить мужа, все же она устроила для него уютное гнездышко и во всем помогала.