Раз и навсегда

Я увидела то, что хотела увидеть, и сказала то, что хотела сказать.

Бросив последний победный взгляд на застывшего в недоумении герцога, она повернулась и ушла с высоко поднятой головой и расправленными плечами; и ее трость лишь слегка задевала за землю.

Многие гости все еще толпились вокруг, ожидая экипажей, когда Джейсон провел новобрачную через толпу к своей роскошной карете. Виктория через силу улыбалась, отвечала на приветственные взмахи рук, но она была так измучена за это полное душевных потрясений утро, что ничего не видела перед собой до того момента, пока они не подъехали к деревне в окрестностях Уэйкфилда.

И только тут, виновато вздрогнув, она вдруг поняла, что за целых два часа езды не проронила и десятка слов.

Из-под ресниц она бросила быстрый взгляд на красивого мужчину, который теперь стал ее мужем.

Он сидел, отвернувшись от нее, его профиль был подобен жесткой, вырезанной из дерева маске, не способной ни посочувствовать, ни понять. Он был зол на нее за то, что она хотела бросить его у алтаря, она понимала это, – зол и не в состоянии простить. Страх перед неотвратимостью его мести приводил в полное расстройство ее нервы, и без того натянутые до предела.

В ужасе она подумала, не стала ли причиной такого разлада между ними, который уже ничем нельзя загладить.

– Джейсон, – начала она, робко назвав его по имени, – прости меня за то, что произошло в церкви.

Он равнодушно пожал плечами.

Его молчание лишь усугубило тревогу Виктории, но вот карета сделала поворот и въехала в живописную деревушку возле Уэйкфилда. Она уже собиралась снова просить прощения, как вдруг зазвонили колокола деревенской церкви, и новоявленная маркиза Уэйкфилд увидела нарядных местных жителей, выстроившихся вдоль дороги.

Женщины и мужчины улыбались и махали им, пока карета проезжала мимо, а маленькие детишки с букетами полевых цветов, крепко зажатыми в кулачках, выбегали на дорогу и через открытое оконце кареты преподносили цветы новобрачной.

Один малыш лет четырех споткнулся о толстый древесный корень на обочине дороги и растянулся, упав прямо на свой букет.

– Джейсон, – взмолилась Виктория, забыв о натянутости, возникшей меж ними, – попроси кучера остановиться, пожалуйста!

Джейсон остановил карету, и Виктория открыла дверцу.

– Какие прекрасные цветы! – воскликнула она, глядя на малыша, поднимающегося с земли под смех старших мальчишек. – Они для меня? – ласково спросила она, кивнув на поломанные стебли.

Малыш шмыгнул Носом, утирая слезы грязным кулачком.

– Да, мэм, они были для вас, пока я на них не упал.

– Можно мне взять их? – улыбнулась Виктория. – Они замечательно подойдут к моему букету. Малыш робко протянул свои цветы.