Раз и навсегда

, своих подружек, это унизительно и оскорбительно. – С этими словами она быстро удалилась из столовой, чувствуя себя ненужной и отверженной.

Тем не менее выглядела она как гордая и прекрасная королева: длинные волосы золотистыми густыми локонами ниспадали на спину, изящная фигура, удивительно грациозная походка… Джейсон молча смотрел вслед уходящей от него молодой жене, забыв о кофе. Он ощутил, как знакомое горячее желание возникает в нем, то самое желание, которое мучило его в течение многих месяцев, – заключить ее в объятия и утонуть в ней. Но он не тронулся с места. Что бы она ни чувствовала по отношению к нему, это не было ни любовью, ни даже желанием. Оказывается, она считала бы очень «предусмотрительным» и благоразумным с его стороны держать любовницу подальше от людских глаз, чтобы удовлетворять с ней свою мерзкую похоть, горько думал он. Ее гордость страдала лишь оттого, что его видят с этой женщиной на людях.

Значит, страдала ее гордость, и ничего больше. Но когда Джейсон вспомнил, какую встряску получила ее гордость от любимого ею Эндрю, то понял, что она может не выдержать новых подобных потрясений. Он знал, что такое гордость; Джейсон прекрасно помнил, какое унижение и ярость испытал, когда впервые обнаружил, что Мелисса ему изменяет.

Он задержался в кабинете, чтобы взять кое-какие бумаги, затем пошел наверх, на ходу пробегая глазами документы.

– Доброе утро, милорд, – сказал камердинер, укоризненно глядя на небрежно накинутый фрак.

– Доброе утро, Франклин, – ответил хозяин, передавая ему фрак и не отрывая глаз от свежих документов.

Франклин приготовил бритву, ремень для правки и кружку с пеной, а затем начал чистить одежду хозяина.

– Какой костюм, милорд, вам понадобится вечером: выходной или повседневный? Джейсон перевернул страницу.

– Повседневный, – рассеянно сказал он. – Леди Филдинг считает, что я по вечерам провожу слишком много времени вне дома.

Он прошел к выложенной мрамором ванной комнате, не замечая довольного выражения, появившегося на лице камердинера. Франклин подождал, пока хозяин скроется в ванной, затем отложил одежду и щетку и поспешил вниз – поделиться радостным известием с Нортропом.

До тех пор пока несколько месяцев назад леди Виктория не вторглась в дом и не нарушила привычный, укоренившийся порядок, Франклин и Нортроп ревниво соперничали в борьбе за доверие хозяина. Целых четыре года они старательно избегали даже намека на какие бы то ни было отношения друг с другом. Однако теперь двое бывших врагов стали союзниками – оба были заинтересованы в том, чтобы в семье хозяев царили лад и покой.

Нортроп полировал стол в холле возле салона.