Развод.com

— Что?! В какой?! Почему?!

Его неподдельные участие и тревога за меня отзываются в груди болезненным уколом. Малыш в животе бьет ножкой.

— Почувствовала себя плохо на съемке.

— Блядь... Наташ... сердце?

Слышу, как хлопает дверь, посторонние голоса, которые постепенно стихают, и гулкий звук его шагов.

— Не знаю пока... сейчас уже значительно лучше.

— Какая больница?

— Не нужно приезжать, Ром. Вряд ли тебя пропустят.

— Какая больница, Гайка? Я все равно узнаю.

Тяжело вздохнув, я уступаю. Называю больницу, в которую меня привезли, и отключаюсь.

Потом начинаются стандартные процедуры.

— Боли в сердце, анемия и одышка — нередкие явления у беременных. Если не беречь себя, недостаточно качественно питаться и жить в состоянии стресса, то можно потерять ребенка, — рассказывает доктор, разглядывая мою кардиограмму.

— Все так серьёзно?

— Не критично, потому что патологий я не вижу, — короткий взгляд на мое лицо, — но в больнице придется задержаться.

— Это из-за нервного перенапряжения? — спрашиваю я.

— Вы нервничали?

— Да.

— Будем выяснять, — кивает он и отправляет в кабинет УЗИ.

Обошлось. От колоссального облегчения на коже выступает испарина. Обещаю, мысленно клянусь себе, что больше не допущу подобного. Что буду неукоснительно выполнять все предписания и назначения врачей и совсем-совсем перестану нервничать.

Лежа на кушетке около аппарата УЗИ, пытаюсь настроить себя на позитив."

"Глава 23. Роман

— Боюсь, что с ним что-то не так, Ром, — всхлипывает Гайка.

Напряжение резко бьет в грудь, потому что в кабинете наконец-то появляется женщина средних лет, в белоснежном медицинском костюме и с маской на лице.

Ее глаза по-доброму улыбаются.

— А что это мы такие печальные? — смотрит она то на меня, то на Наташу и натягивает латексные перчатки.

Мы оба молчим, сдерживая беспокойство каждый у себя внутри.

Я вспоминаю молитвы. Все какие знаю. Мысли хаотичными стрелами кружатся по черепной коробке.

Только бы живой! Только бы живой и здоровый!...

Узистка с лучистыми, улыбчивыми глазами настраивает аппарат со множеством кнопок, как в кабине пилота. Нажимает на них в определенной последовательности, а затем разворачивается и ласково просит:

— Пониже, пожалуйста.

Наташа послушно съезжает на кушетке и снова испуганно смотрит на медработницу, а я не могу отвести взгляда от аккуратного, идеально круглого живота, по низу которого она датчиком размазывает прозрачный гель.

Подмигиваю Гайке, чтобы хоть как-то развеселить. Уставляюсь на грудь, небрежно приоткрытую от волнения и тут же спрятанную, потому что я спалился.

Наташа раздраженно закатывает глаза.

— Так… У нас срок какой? — делает записи узистка.

— Двадцать одна неделя и три дня, — слабо отвечает. — Это по месячным.