Развод.com

Брюки он не снимает, только вытягивает ремень из петлиц. Ложится к сыну и с довольной, снисходительной улыбкой на него смотрит.

— Давай ему сестренку замутим, Гайка?.. Прямо сейчас, — подмигивает.

— Ты не в адеквате? — шиплю, переползая к стене, на свою сторону кровати.

Наблюдаю, как он смачно целует Сашеньку. Сынок сначала хмурится, а потом чувствует, что свои, улыбается и елозит ручками по отцовской щеке.

Кровать максимально неудобная. Мало того что тесная, так еще и с моей стороны продавлена.

Тут же жалею, что согласилась остаться.

Просто удивительно, как быстро человек привыкает к хорошему?.."

"Еще год назад я держалась за старенькую хрущевку, вечно заклеивала скотчем окна и кайфовала от того, как уютно скрипят деревянные половицы. Сейчас же, пожив в хороших условиях с кондиционером и санузлом, нафаршированным дорогой сантехникой, я как-то перестала видеть романтику в компактных, несовременных пространствах. Они вызывают во мне чувство дискомфорта, а не легкую ностальгию, как раньше.

— Отвернись, Ром, — шепчу и закусываю нижнюю губу.

Сдерживаю слабую улыбку, когда на всегда невозмутимом лице появляется выражение вселенской грусти и Роман Алексеевич склоняется к сыну:

— Вот и всё, сын. Наши пути расходятся. Потом расскажешь бате, как там.… на ощупь и на вкус. Я уже и забыл.

— Рома, — рычу сквозь зубы, едва сдерживая смех.

Он отворачивается.

Задрав футболку, отстегиваю чашечку лифа и даю грудь сыну. Саша тут же начинает жадно сосать молоко, а я, делать нечего — рассматриваю рельефную спину его отца. Четко выраженные трапециевидные мышцы придают ей мощный вид, а те, что по бокам — V-образный силуэт и визуально делают талию и бедра узкими.

Черт.

Погладив Сашеньку по голове и чмокнув ароматную макушку, снова смотрю на Березовского.

Видимо, кормление вкупе с сексуальным возбуждением устраивает мощный прилив женских гормонов, и я чувствую, как мое сердце бьется о ребра все чаще и громче, а внизу живота вспыхивает неистовой силы пожар.

Немного подумав, перекладываю спящего сына к стенке, чтобы Березовский случайно не задел его ночью локтем, так как спать с младенцем он не привык. Лямку на лифчике не застегиваю, чтобы, если Саша заплачет, еще раз покормить.

За спиной слышится неясное шевеление.

Я задерживаю дыхание и очухиваюсь только когда, горячая, мужская рука накрывает мой живот поверх футболки.

— Наташка моя, — хрипит Рома, лаская дыханием ушную раковину. — Девочка моя любимая!..

На удивление пахнет от него зубной пастой, а не перегаром. Мята перебивает алкоголь. И мягкие касания мне все так же приятны. Наивно было бы полагать, что это изменится.

— Рома, — шепчу, облизывая вмиг пересохшие губы. — Хватит. Ай, — вскрикиваю, ладонь ныряет под футболку. — Не трогай, я.… не в форме. Толстая.