Рейдер

С десяток молодых продавщиц универсального магазина странным образом оказались на улице именно в тот момент, когда я помогал Саманте Брук сесть в кэб. Вот так рождаются легенды о богачах, которые женятся на продавщицах.

В ресторане девушка чувствовала себя расковано, хотя, уверен, в заведении такого уровня была впервые. Может быть, не боялась рядом с янки сделать оплошность и потому не делала. Шампанское и тонкие блюда помогли ей спокойно выслушать мое предложение.

— Я женат, поэтому предлагаю стать моей любовницей. Сниму для тебя дом, найму служанку, дам денег на жизнь более достойную, чем ведешь сейчас. В Ливерпуле я бываю наездами. Эти дни будешь проводить со мной. Всё остальное время занимайся, чем заблагорассудится, кроме, конечно, романов с другими, — четко и конкретно выложил я.

— Я бы хотела пойти учиться, — даже не подумав ломаться, произнесла Саманта.

— Кем хочешь стать? — поинтересовался я.

— Актрисой, — ответила она.

Не стал ей объяснять, что каждая женщина — немного актриса, а каждая актриса — немного женщина. Что-то мне подсказывало, что Саманте повезет — эта мечта не расстанется с ней до смерти.

— Оплачу учебу, — согласился я.

После ужина мы поехали в чистую и недорогую, расположенную неподалеку от порта, что уже само по себе характеризовало ее, гостиницу «Бригантина». Меня немного удивила вера Саманты в мою честность. Не сказал бы, что у янки когда-либо была репутация честных людей. Может быть, заждалась принца на белом коне, потому что ей уже под двадцать, а, скорее, целомудрие является излишним достоинством для актрисы. В гостинице нас зарегистрировали, как супругов Хоуп. То, что семейная пара путешествует без багажа, не смутило портье — пожилого мужчину с невозмутимым широким лицом и круглыми совиными глазами, которые, как мне показалось, смотрели на триста шестьдесят градусов.

— Пять шиллингов за ночь. Деньги вперед, — потребовал он.

Я дал ему шесть и шестипенсовик мальчику, который проводил нас до номера, все время пытаясь заглянуть даме под вуаль. С возрастом поймет, что интереснее заглядывать под юбку.

В последние лет сто пятьдесят женская мода тратила свои усилия не столько на фасоны платьев, сколько на нижнее белье, которое к середине двадцатого века достигло своего пика, а потом покатилось в обратном направлении. Если раньше, чтобы раздеть женщину, достаточно было стянуть с нее платье и нижнюю рубаху, а в будущем всего лишь сдвинуть вертикальную полоску стрингов, то теперь надо было попыхтеть. Платье было с кринолином — овальными обручами, в данном случае из ивовых прутьев, которые придавали нижней части форму. Мода сделала виток и опять вернулась к обручам. Дальше были льняная кофточка на корсет и длинная нижняя юбка с кружевами понизу.