Рожденная жить

Девочка бежала, не сбавляя скорости, как будто зная, что ее обязательно подхватят, и действительно, герцог присел и поднял ее на руки, при этом его лицо осветилось любовью и радостью.

— Ну вот, Ната, — сказал он. — Это и есть тот ангел, которого мы все так бережем, и зовут ее Айвенлин.

Он поцеловал дочурку, пожурил за то, что она опять убегает от нянюшки, и передал ее в руки забежавшей следом женщины, которая и увела маленькую герцогиню завтракать. Хозяин кабинета предложил мне присесть, и мы проговорили несколько часов.

Я рассказала все новости дворца. О том, как прошла свадьба, потом похороны, о настроениях и желаниях некоторых придворных. И о том, что король, породнившись с соседним государством Ровениар, собирается сделать то же самое со временем и с Гвендером, где растет наследник трона. Обоих королей совершенно не смутило, что жениху десять лет, а невесте двадцать шесть, и помолвка все же состоялась. Принц, правда, еще не совсем понимает, что будет через десять лет, а вот принцесса рвет и мечет. Она резко возражает против планов папеньки, но ее мнение король учитывать не собирается. Рассказала также о том, что при дворе не подозревают о существовании Айвенлин. Король уверен в том, что ребенок не выжил. Ведь больше ее никто, кроме него, не видел.

Мой новый хозяин в свою очередь поведал мне, как две десятины[1] подряд в непогоду, с маленьким недоношенным ребенком на руках он добирался домой. Как по совету пожилой хозяйки первого постоялого двора, он и кормилица по очереди держали постоянно малышку, привязав к груди, чтобы она слышала стук сердца и не замерзала. Сколько ночей они не спали, пока она подрастала. Герцог посетовал, что его ангелочек очень слабенький, и попросил помогать няне и воспитателю в меру моих сил. Я с радостью приняла его предложение.

На следующий день я познакомилась поближе с моим ангелом, ангелочком, чудом чудным… Чудовищем!

Я не могла поверить своим глазам. Не могла представить, что герцог, так любящий порядок и дисциплину, допустит такое при воспитании своей дочери.

Боже мой! Это маленькое чудовище вело себя как хотело, весь день замок буквально лихорадило. Слуги сбивались с ног, выполняя ее прихоти. Тихо было только в коридорах, близких к покоям самого герцога. И никто ничего ему не говорил, не жаловался. Она топала ногами, могла кого-нибудь безнаказанно ударить, и не только рукой, падала на пол, билась в истерике, добиваясь своего, при этом внимательно наблюдая за окружающими. И я, посмотрев на это дней пять, сделала вывод: девочка, без сомнения, обладает умом и наблюдательностью, настойчива, упорна в достижении своей цели, но при этом слаба здоровьем и очень любит папу.