С видом на Нескучный

Маме надоели вранье, запах женских духов, следы чужой помады на ею же открахмаленной и тщательно отглаженной рубашке. И ее можно было понять.

Лина думала, что принять такое решение маме было непросто – случай трудный: с одной стороны – абсолютное презрение и неуважение к человеку, а с другой – любовь. Своего непутевого мужа Тамара Андреевна все-таки любила.

В молодости Линина мама была довольно хорошенькой, но, скорее, обыкновенной, что называется, без изюминки. Ну да, стройная фигурка, а у кого в молодости ее нет? Темные глаза, русые волосы, неплохие черты лица. Но, как говорил папаша, перца в ней не хватало. Была она сухой, сдержанной, молчаливой и строгой. Отец же – веселый, остроумный, живой, готовый, по его же словам, на любой кипиш, кроме голодовки. Словом, полная противоположность.

Жизнь у него была неплохая, в провинциальных гастролях он находил вполне понятное удовольствие и, главное, свободу от суровой жены, распускал хвост, острил, требовал в ресторанах бифштекс с кровью, когда растерянные официантки предлагали рубленые котлеты, любил коньячок, пил его по правилам, закусывая долькой лимона, – в общем, жизнь свою прожигал и наслаждался ею в полную силу, поэтому был доволен, весел и счастлив.

Кстати, с гастролей всегда привозил подарки. Отдельно Лине, отдельно в дом и жене. Обустраивать дом обожал. Тащил тяжеленные бра, громоздкие вазы, сервизы, кастрюли и сковородки – все, чего не было в столице и что можно было спокойно купить в провинции. К тому же важных гостей иногда заводили в распределители. Именно из партийных распределителей и привозил он импортные джерсовые костюмы, удобную обувь для мамы, платья и обувь для Лины, дефицитные консервы и сухую колбасу, вишневые и персиковые компоты, которые дочка обожала. Отец был покупателем и приобретателем по рождению. Девиз – «чтобы в доме все было!». И, надо сказать, этому девизу он следовал неукоснительно. Добытчик! Но маму раздражало и это. И включалась пила:

– На черта нам это нужно, ты открой Линкин шкаф! Зачем мне третьи выходные туфли, куда я хожу? На какой ляд десять банок тушенки, кто ее ест?

Ну и так далее. Отец обижался, но мама не останавливалась, вовремя остановиться она не умела. И что в итоге? В итоге скандал и молчание – ох, как мама умела молчать!

Обиженный папа курил на балконе. При виде дочки пускал скупую мужскую слезу:

– За что, Линочек? За что? Что я сделал плохого? Да другие о таком муже мечтают, а она…

Все так, и папины неуемные, зачастую нелепые и дурацкие экзерсисы с покупками можно было бы пережить, да и что тут, в конце концов, плохого? Ну да, сто пятый сервиз. Ну продай, в чем проблема?

Настоящая проблема была не в неразумной трате денег, а в отцовской неверности.