С видом на Нескучный

Тебе-то какая разница? Уж ты мне поверь – через год Любка приехала сдавать свою хату, и я обомлела – в шубе из чернобурки и с такой сумкой! А цацки в ушах? По коттеджу в каждом ухе! Ну если не по коттеджу, то по хорошей машине. Глаза горят, кожа светится! Вот честно – я ее не сразу узнала!

– Ну ладно, – примирительно отозвалась Лина, – за Любу я счастлива. Но при чем тут твоя цыганка?

– А при том! – Светка торжествующе хлопнула по столу. – Притом цыганка! Цыганка сказала Любе такое – будешь помирать, жить не захочешь, жить сил не будет. А тут тебя, – Светка сделала большие глаза, – а тут тебя и настигнет! Судьба твоя. Вся в белом.

Любка тогда засмеялась: «Ага, в белом саване!»

Оказалось, и вправду в белом. Только не в саване, а в белом халате. Правда, ждала Люба этого долго, почти десять лет. Но дождалась. Цыганка не обманула.

– Совпадение, – усмехнулась Лина, – простое совпадение. А такие дурочки, как ты, верят. Глупости все, полный бред. Хотя за твою Любу я очень рада.

В эту цыганку, со всей страстью своей натуры, умеющая увлекаться новыми и, как ей казалось, значимыми людьми Светка почти влюбилась – имя новой знакомой упоминалось к месту и не к месту: «Патрина, Патринка, Патрюша».

– А деньги она с тебя по-прежнему берет? – ехидно спросила Лина. – Или по дружбе делает скидку?

Оказалось, деньги со Светки Патрина не брала, но та расплачивалась иначе – возила на своей машине новую подружку по родственникам, а родственников у Патрины, как у любой цыганки, было хоть отбавляй. Причем жили они, как правило, за городом. Писала скромная Патрина и списки, что ей купить. Увидев однажды этот нехилый списочек, Лина закашлялась: от картошки и молока, от туалетной бумаги и химии до дорогостоящих манго, испанских оливок и испанской же ветчины.

Лина усмехнулась:

– Наверное, предки твоей подружки родом из Испании. Интересно, откуда такая любовь к хамону?

Лине такая еда была не по карману. И вообще она считала, что ушлая цыганка взяла дурочку Светку в оборот и использует ее в хвост и в гриву. Но Светка по-прежнему настаивала, что с Патриной у них крепкая дружба. К тому же она поставляла Патрине клиентов – кто только не побывал в квартире на «Бауманской»."

"Патрина жила в большой полутемной захламленной квартире, непонятно каким образом доставшейся большой цыганской семье. Проживали там Патрина с мужем и тремя детьми, Патринина сестра с мужем и четырьмя детьми, Патринина свекровь, Патринин брат с молодой беременной женой. При этом без конца открывались двери, и по длинному коридору, как тени, туда и обратно шмыгали люди.