С видом на Нескучный

Она еще визжала: «Ты, Распопов, хулиган и хам!» Я думала, тебя в порошок сотрут, а нет, ничего не сделали. Только предупредили и поставили на вид. Ну а потом ты из школы исчез. И все говорили: «Так ему и надо!» А больше всех радовалась директриса. А потом о тебе забыли.

Они вышли из кафе, и Герман поймал такси, чтобы проводить Веру домой. Не просто посадил в машину и назвал адрес, а сел рядом, на заднее сиденье, и потом, несмотря на ее сопротивление, довел до подъезда.

Они не виделись три месяца. О том вечере в кафе напоминали только елочные игрушки, красивые, блестящие и самые дорогие – Герман не поскупился. Но в конце января осыпающуюся елочку выкинули и, переложив старой ватой, убрали в коробку игрушки, а саму коробку поставили на антресоль, и тот декабрьский вечер почти стерся из памяти, почти исчез, как исчезает и растворяется дым или проплывает облако, и остался только слабый вкус сладкого вперемешку с кислым, вкус мороженого и клюквенного варенья, и слабый свет фар от проезжающих машин за морозным стеклом, и разноцветное мигание светофора, и чувство защищенности, которого раньше у Веры не было, – с Германом было не страшно. Он мог защитить.

Герман Распопов, он же Гера Солдат, возник у дверей ее дома спустя три месяца, аккурат в ее день рождения, шестого марта, в начале весны, ранней весны того года. Ранней и на редкость теплой, с уже растаявшим снегом и почти чистыми тротуарами, с набухшими, готовыми лопнуть и вырваться на свободу спелыми почками, с робкими первоцветами, пробившимися сквозь влажную землю, с наглым и громким пением птиц, с повеселевшим народом и с предвкушением Женского дня – какой-никакой, а праздник, и отмечать его было принято, и печь пироги было принято, и дарить подарки. И на всех углах продавалась мимоза – обманные, надо сказать, цветы, сначала пушистые, как цыплята, но в доме они мгновенно усыхали, теряли свою пушистость и становились просто маленькими сморщенными, твердыми желтыми шариками. Вид пропадал, но слабый запах оставался – свежий, нежный, весенний."

"В переднике и косынке, руки в тесте, нос присыпан мукой, на ногах стоптанные старые тапки, Вера замерла на пороге – перед ней стоял Герман Солдат, держа в руках две корзины. Одну полную разноцветных диковинных цветов: гиацинтов, тюльпанов, ландышей, – и вторую, наполненную доверху фруктами: ананасами, манго, огромными фиолетовыми сливами, круглобокой ярко-желтой шершавой дыней, здоровенными кистями черного и зеленого винограда, волосатыми киви, розовыми блестящими яблоками и огромными желтыми грушами. Невиданная роскошь и красота.

Ошарашенная и растерянная, Вера не знала, что сказать.

– С чего это вдруг? – наконец хрипло спросила она.

– А то нет повода? Чего прикидываешься?

– Я… не прикидываюсь.