С видом на Нескучный

Да и копухой была с самого детства – помнила, как мама кричала: «Лина! Мы опаздываем! Я опаздываю на работу, ты что, не слышишь?» Раздражение набирало обороты: «Линка, засранка, ну что ты копаешься?»

А Лина медленно натягивала трусики, потом колготки, которые она ненавидела – фу, коричневые, противные, сползающие, с вечно растянутыми коленками и такой же резинкой. Белые, праздничные, которые полагались на ноябрьские, Новый год и майские, терпела ради красоты – белые колготки, мечта советской девочки! Поди достань! Позже появились красные, тоже нарядные. Но после первой стирки красные линяли и плыли разводами. Как Лина плакала!

Вслед за колготками шли платье или сарафан. Платье застревало в рукавах, и Лина кричала: «Тесное!» – «Не платье тесное, а ты толстая! – взрывалась мама. – Посмотри на себя! Не девочка – баба на чайник!»

Почему на чайник? Лина не понимала, но чувствовала, что баба на чайник – это что-то противное.

Лет до двадцати Лина была толстушкой. Булочкой, пышкой, пампушкой – как только не дразнили. В школе особенно: «тумба, колода, кубышка». Лина плакала. А после двадцати похудела. Не от хорошей жизни, от страданий, но похудела. К тридцати стала не просто стройной – стала газелью. Оказалось, что у нее есть тонкая талия, высокая грудь, длинные ноги. К тридцати многие знакомые, особенно родившие, стали расползаться. Поправились даже худышки, а пышка Лина стала стройной, причем навсегда.

Ешь сколько хочешь! Лопай запретные прежде булки и пончики, тортики и мороженое, бутерброды с густым слоем масла – в общем, свобода, полный пищевой разврат.

Это единственное, что утешало в те годы, больше утешений не было.

Ну да, копуха, медлительная, неповоротливая, флегматичная. «Лина! Ну что ты как снулая рыба!» – кричала мама, Тамара Андреевна. «Снулая рыба, баба на чайник. Росомаха, увалень». Какие противные слова! Ну да, Лина могла замереть перед шкафом – какое надеть нынче платье? А может, юбку с кофточкой? А может, брюки с той же кофточкой? Или с другой?

Медлительная, раздумчивая, сомневающаяся по любому поводу. По любому! Казалось бы, совсем неплохое качество! А что плохого в том, что человек ничего не делает с бухты-барахты?

Но «разумная» – это не про нее. Да, размышляла. Да, сомневалась. Но все это было не от здравости ума, не по причине прирожденной мудрости или осторожности, все это было из-за другого – невозможности принять решение, нерешительности, комплексов, страхов. Из-за трусливой осторожности.

Кстати, в школу и в институт тоже опаздывала. Ну и ловила сачком неприятности, оскорбления и насмешки.

«Плывешь как во сне, – злился муж. – Если бы ты видела себя со стороны!» – «Неужели все так ужасно?» – тихо спрашивала Лина.