Сагертская Военная Академия

Вогнать в жилы квэнни Лавант вначале яд, дождаться уничтожения проклятья и влить противоядие. Это так, в порядке бреда, но… Знаешь, за каждым магонаучным открытием стоит несколько бредовых теорий. Сейчас нам есть с чем работать.

— Может, имеет смысл отослать это старшему целителю городского дома исцеления? — тихо спросила Нольвен.

— Отошли. — Я пожала плечами. — Скажи, что выписала иглы с ядом из Срединной Империи. Отошли, чтобы потом не мучиться совестью. Но я готова поставить свою косу на то, что никто не будет это изучать. Вспомни, что сказала профессор Эльраваран: целители не работают с ядами.

— Значит, я буду работать, — зло выдохнула Нольвен и добавила: — Но образец все же вышлю. Надо же хоть немного верить в людей, верно?

Я только кивнула и помогла подруге разделить тоненькие, хрупкие иголочки. И после, пока моя лисонька была в ванной, я наглаживала Лилея и рассказывала ему, что именно произошло с мамой Нольвен.

В итоге наш цветочек прижал к моему виску узкий листочек и я получила что-то вроде телепатического сообщения. К своему стыду, понять я смогла только одно: Лилей хочет крови.

— Моей? — уточнила я.

Вот не знаю как, но ему всем собой удалось выразить одну простую мысль: дура.

— Ну а чью? — И тут до меня дошло. — Кхм, может, и дура. Временами. У Нольвен был флакон крови. Думаешь, ты сможешь переварить ее? И вывести специальный яд?

Цветок встряхнулся так, будто пожимал плечами. И я, пока подруга не услышала этих новостей, поспешно спросила:

— Это не навредит тебе? Может, мы можем как-то обезопасить тебя.

Лилей выразительно указал на тумбочку, в которой был заперт сахар.

— Ха. Что-то мне с трудом в это верится.

Обиженный в лучших чувствах цветок забрался в горшок и изобразил из себя безвременного засохшего.

— Мы будем отслеживать твое состояние, — строго сказала я. — А Нольвен скажем вечером — она и так сейчас взбудоражена."

"Лилей тут же встрепенулся и деловито кивнул. Затем свил из своих корешков подобие человеческой руки и протянул ее мне. Скрепив наш договор торжественным рукопожатием, мы занялись каждый своим делом. Я перепроверила сумку с учебниками, а он распушился на подоконнике, чтобы ухватить как можно больше солнечных лучей.

Когда Нольвен вернулась в комнату, мы подхватили сумки и вышли.

Всю дорогу до столовой моя подруга была тиха и задумчива. Это даже ребята отметили, но в душу лезть не стали. Ну, за исключением Фила. Иногда мне казалось, что этот человек в принципе ничего за душой не имеет. Пустышка.

— Нет, ну правда, отчего же наши милые квэнти столь задумчивы сегодня? — Фил придвинулся к Нольвен вместе со стулом.

Моя лисонька подняла на него чуть затуманенный взгляд и, нехорошо улыбнувшись, ответила:

— Оттого, что нам есть чем думать.