Сагертская Военная Академия

Кивнув, он взял мои ладони в свои и серьезно произнес:

— Во-первых, я не могу знать, чем руководствовались твои родители. Возможно, все не так, как я предполагаю. Во-вторых, сейчас все в порядке. Тебе не станет хуже. Если ты, конечно, не потеряешь концентратор. Но и это тоже не велика беда, если заранее подстраховаться.

От такого вступления мне стало еще хуже, но я стиснула зубы и выдавила из себя улыбку.

— Ты знаешь, что в колдовских родах время от времени рождаются неодаренные дети.

Я коротко кивнула. Конечно знаю, я же целитель! Но и тут мне тоже удалось заставить себя промолчать.

— Их пытались лечить, ведь внутри этих детей магия была, это показывали все диагносты, — Дрегарт говорил простые, общеизвестные вещи. И отчего-то мне становилось страшно.

— Вскоре эти «попытки» лечения превратились в опыты, полноценные и жестокие опыты над беззащитными детьми. Детьми, которых было некому спасти, ведь в лаборатории их отдавали собственные родители. Так появился один из лучших законов Сагерта, — Гарт усмехнулся, — закон, ограничивший права родителей. И давший несовершеннолетним возможность искать защиту у Хранителей.

— Я знаю это, — тихо выдохнула я. — Знаю. Но к чему ты это ведешь?

— К тому, что опыты не удалось прекратить, — просто и буднично произнес Дрегарт. — Они продолжаются и по сей день. Поэтому случаи детских смертей расследуются особенно тщательно.

Он держал мои руки и смотрел, смотрел не отрываясь. А мне становилось все хуже. Могла ли я быть подопытной?

— Нет, не подопытной, — покачал головой Гарт.

Я видела, что капитан чувствует себя отвратительно. Где-то на дне его зрачков притаилась тень и мне это совсем не нравилось. Казалось, что все сказанное как будто хвостик от морковки — никогда не знаешь, какого размера овощ ты вытащишь из земли.

«Вот бы моя морковочка была недозрелой крошкой», взмолилась я, а Дрегарт, аккуратно сжав мои пальцы, негромко произнес:

— Прежде всего ты должна уяснить, что если на ком и лежит вина, то частью на твоих родителях и большей частью на исполнителе.

— Вина? — эхом откликнулась я и прищурилась, — таким неспешным темпом повествования ты доведешь меня до неконтролируемой истерики!

Он усмехнулся и спокойно сказал:

— А ты умеешь истерить? Как по мне, так твоя выдержка идеальна, Мэль.

Редко встретишь настолько уравновешенную колдунью. Тебе не казалось это странным? Когда вокруг других детей кружилась магия, когда взрывались предметы и горело то, что гореть не способно в принципе… Ты никогда не задумывалась, отчего с тобой этого не происходило?

— Потому что все маги разные, — сдержанно ответила я, — и потому что я хорошо воспитана. Так я думала раньше, но сейчас предполагаю, что ты изменишь мое мнение.

И я действительно как будто чуть подмерзла изнутри.