Сагертская Военная Академия

Хотя лично меня смущает то, как сильно штаны облегают бедра. Но выглядим мы стильно, ничего не сказать. Темные плотные штаны с нашитыми петельками для колб с зельями и ремнями для ножей, цвет в цвет жилеты с высоким горлом и кипенно-белые рубашки. На жилетах, кстати, тоже достаточное количество петелек для разнообразных метательных орудий. Бабушка передала мне небольшую аптечку, которую я прицепила на бедро, вместо одного из ножей. Во внутреннем кармане жилета обнаружились кожаные перчатки с обрезанными пальцами.

— Нет, — вздохнула Нольвен и посмотрела на шкаф, в котором пряталось все это великолепие, — я определенно хочу себе такой костюм.

В жилет вшиты тонкие металлические пластины. Готова поспорить, их можно зачаровать!

— Но правила не дают четкого ответа на этот вопрос, — напомнила я.

— Но зато можно кое-что иное, — ухмыльнулась Нольвен.

И я, скопировав ее ухмылку, выразительно произнесла:

— Можно.

Это было то самое, что Нольвен вычитала в журнале. Ей пришлось серьезно постараться, чтобы навести меня на мысль. Тем более что я, сосредоточившись на яде Лилея, безбожно тупила и отмахивалась от подруги, которая день ото дня становилась все злей и злей.

В итоге она все-таки подвела меня к мысли пойти в библиотеку и повторно взять журналы. Мы, собственно, из-за этого тоже успели немного повздорить — она взяла и отнесла всю стопку обратно. Но последний выпуск, освещавший предыдущий турнир, расставил все по местам.

Так или иначе, а правила турнира постоянно меняются. Увы, но люди склонны к мошенничеству. А учитывая, что среди зрителей распространены ставки… В общем, мрак, тоска и безнадега. Но! Некоторые вещи запретить невозможно с чисто логической точки зрения.

Если студенты соревнуются в магическом искусстве, то как запретить им дорабатывать свои костюмы? Никак. Такой запрет убивает смысл турнира. Поэтому организаторы вывернулись, они напустили туман в правила и ограничили модификации. Каждый участник турнира имеет право изменить одну деталь в своем костюме, но! Но только в том случае, если он или она самостоятельно найдут информацию о такой возможности. В общем, я сочувствую Нольвен. Она перестаралась с конспирацией и сдала журналы, после чего я, при ее намеках сходить и взять их снова, посылала любимую подругу очень далеко и очень витиевато.

Из раздумий меня вырвал дробный стук в окно и сердито-удивленный стрекот Лилея. Он все так же чах, но зато на его корнях появились наросты, из которых, как я подозреваю, появятся новые листья. И ждать нам его озеленения еще пару недель. Впрочем, учитывая что он переселился в горшок к Синей (да-да, не Синему, а Синей), выглядел он куда бодрее, чем раньше.

— А чего мы обе сидим и ждем? — спросила Нольвен.