Сагертская Военная Академия

 — Оно должно дарить спокойствие, а я планирую, как прикончить Стевена и не попасть в лапы Стражей Закона!

Нольвен отмахнулась от бабочки и хмыкнула:

— Хладнокровно и поэтапно планируешь?

— Да.

— Превосходное действенное заклятье, — подытожила Нольвен. — Я ведь не бьюсь в рыданиях. Что очень хорошо, ведь это было бы крайне неудобно.

— Неудобно? — Я поймала бабочку и раздавила иллюзию между пальцев.

— Неудобно одновременно сочувствовать лучшей подруге и оплакивать свою собственную судьбу. Обязательно что-нибудь да упустишь. Не дави их, больше станет.

Я пронаблюдала, как из одной уничтоженной иллюзии появилось сразу три, и вздохнула:

— Прямо как с прыщами.

— Ты дипломированный целитель младшей ступени, — напомнила Нольвен. — Тебе стыдно даже думать о прыщах. Сколько серебрушек мы заработали, избавляя от этой пакости менее одаренных сокурсниц? А сокурсников?

Кивнув, я усмехнулась:

— Парни выгодней. Они приплачивают сверху, чтобы никто не узнал об их обращении к сокурсницам-недоучкам.

Мы шли по оживленным улицам, перебрасывались короткими фразами и совершенно не представляли, что делать дальше.

Увы, но Нольвен не сможет поступить в Сагертскую Военную Академию. Нет, не так. Она не сможет поступить на бесплатное место — не тот профиль. У нее уклон в зелья, а там… Военной академии не нужны чистые зельевары. Как оказалось, Высшей Академии Исцеления тоже чистые зельевары не нужны. А про академию Стихий я и вовсе умолчу: никто не знает, что там происходит и куда потом идут выпускники этого самого закрытого учебного заведения.

— Куда пойдем? — тихо спросила Нольвен.

А я только плечами пожала.

Сегодня весь наш курс должен был праздновать в ресторации. Собственно, почему был? Они и будут веселиться до полуночи, а после бабочки взлетят в небо и раскрасят его фейерверком. Но мы…

— Давай для начала ко мне, — решила в итоге я. — Разорим кухню, налопаемся вкусностей и будем думать. И обновлять друг на друге заклятья, потому что…

— Плакать хочется? — участливо спросила Нольвен. — Мне тоже.

— Мне больше хочется бить посуду, — честно признала я.

И тогда подруга негромко шепнула:

— А мне хочется вспомнить то, чему меня учила мама.

Когда они с папой еще жили дома.

О, наука урожденного мастера проклятий…

— Меня сдерживает только то, что тебе за Стевена еще замуж выходить, — с чувством добавила Нольвен. — Иначе ходить ему с лишаем и гнойниками.

— Обнови на мне заклятье, — выдавила я.

От этой простой истины, высказанной подругой, мне резко поплохело. Мы со Стевеном обручены еще до первого курса. Так решили наши родители, и у нас было пять лет, чтобы привыкнуть друг к другу. Привыкнуть до любви, как я думала.