Сагертская Военная Академия

 — Так что, с одной стороны, стать частью турнирной команды весьма почетно, а с другой стороны, никто не хочет позориться.

— Разве проиграть сильнейшему — позор? — прищурилась я. — Ведь турнирный кубок получает тот, кто лучше подготовлен. Три круга заданий и…

— Вот и примите участие в отборочных испытаниях. — Ректор щелкнул пальцами, и в его руке появилась дымящаяся трубка. — Вы же должны были стать частью команды, верно? Лучшие выпускники обязаны принимать участие в турнире, если он выпадает на их первый год обучения.

Он пыхнул трубочкой, а мне на мгновение подурнело.

Стевен. Стевен будет принимать участие в турнире. Стевен получит кубок, и маленькая копия крылатой чаши будет принадлежать ему.

«Да ни за что!»

— Вы думаете, что я смогу что-то изменить? — с интересом спросила я.

— Мне интересно посмотреть, на что способна внучка Меровиг, — пожал плечами ректор. — А проиграть турнир я не боюсь — это уже привычно для Военной Академии. Круг дуэлей — мы первые по очкам, но все прочее…

Он развел руками и замолчал.

— Мы не будем обещать, что примем участие в отборочных испытаниях, — осторожно произнесла Нольвен.

 — Но клятвенно обещаем, что очень крепко над этим подумаем.

Ректор Аделмер пыхнул трубкой и ухмыльнулся сквозь клубы ароматного дыма:

— Подумайте, подумайте. Я вам, как ректор этой Академии, настоятельно рекомендую принять правильное решение."

"— Это угроза? — оторопела я, узнав тон бабушки. Примерно таким тоном она задавала нам вопросы, на которые мог быть только один верный ответ.

— Это рекомендация, — ласково улыбнулся ректор, — а теперь идите и займитесь делами.

Выйдя из кабинета, мы с Нольвен синхронно вздохнули.

Что-то мне подсказывало, что выбора нам не оставили. Вопрос только в том, как две целительницы могут помочь полностью боевой команде?

— Мэль, — позвала меня Нольвен и протянула маленький фиал с зельем. — Пора пить гадость.

Мы слишком часто использовали заклятье истинного спокойствия, и теперь, чтобы не захлебнуться эмоциями и чувствами, приходилось пить особое зелье. Моя лисонька сварила его сегодня утром, практически на коленке. А ночью… Ночью нас ждет откат. Кошмары, головная боль, сухость во рту и, периодами, потеря ориентации в пространстве.

«И вот стоило оно того?» — мрачно размышляла я, пока мы, ориентируясь по крошечной карте, шли к складу. Или как оно тут называется?

— Перерыв пять минут, — со вздохом прочитала Нольвен, когда мы уперлись в закрытые двери.

— Будем ждать. Ничего другого нам не остается.

Я подошла к окну и оперлась бедром на узкий подоконник. Будь он пошире, можно было бы присесть.

— Мэль, — окликнула меня лисонька, — а ты…

— Моль? — раздался чей-то манерный и неприятный голос.