Секретарь старшего принца 6

— Ты мой!

Дрожь пробежала по моему телу, я буквально оцепенела, и жар плавил меня, метался внутри смешанными, острыми, пряными, горячими, чувственными и яростными ощущениями. Я затаила дыхание, чтобы сбить эту волну эмоций, чтобы не вдыхать тревожащий запах Элора, чтобы…

— Ты мой! — повторил он с нажимом. — И я буду заботиться о тебе, даже если тебе это не нравится. Даже если ты можешь сам убивать врагов. Даже если ты опасен. Даже если тебя боятся. Для меня ты… мой Халэнн. И… — Элор судорожно вдохнул. Каждое слово ему давалось всё труднее, словно он задыхался, словно он выдавливал их из себя силой. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, уберечь, сохранить. Даже если тебе плевать на мои чувства, даже если ты собираешься бросить меня, я всё равно слишком тебя люблю, чтобы жить, понимая, что ты можешь быть в опасности, что ты неизвестно где, неизвестно с кем и опять ввязываешься в неприятности.

— Элор, это…

— Болезнь. Безумие. Возможно, — он опалял меня дыханием, и в его хищном аромате всё сильнее проявлялась сладкая пряность корицы. — Да, я сошёл с ума. Полностью. Окончательно. Бесповоротно. Я хочу, чтобы ты, а не избранная, всегда был рядом. Я хочу и надеюсь излечиться от этого влечения, но пока я болен и безумен, тебе придётся терпеть мою заботу. И если ты попробуешь уйти, если ты… — Элор снова задохнулся. Придвинулся ко мне ближе и прошептал практически в губы. — Если ты попробуешь сбежать, я переверну весь мир и все миры, перетрясу и перекопаю, но найду тебя. Потому что я не могу без тебя жить. И я не меньше тебя надеюсь, что это временно, что мне не придётся всю жизнь оббивать твой порог, стелиться перед тобой ковриком, так бояться за тебя. Потому что это невыносимо. И это намного хуже, чем быть на твоём месте. Поэтому не провоцируй меня на резкие действия, не уходи.

Элор прижался горячими, почти раскалёнными губами к моим губам и резко отступил, до крови закусывая свою губу. На его лице была такая невыразимая мука, в глазах такая дикая ярость вперемежку с болью… А я смотрела на эту стекающую по коже алую каплю, и мне тоже было больно. Меня начало трясти от воспоминания, как я попробовала его кровь, как меня ломало, уничтожало, сжигало ревностью, как смешивались желание и боль, как сцены близости перетекали в образы растерзанных родных и снова разум скатывался в страсть, а потом в воспоминания о мёртвых, и снова в страсть — и пытка казалась бесконечной!

Не сводя с меня больного взгляда, Элор отступил ещё на шаг. В его лице была и мука, и мольба.

Вдохнув, я позволила лёгким расправиться, определённым образом напрячься мышцам живота, напрячься голосовым связкам, подготовиться к управляющей драконами тональности.

— Ты не любишь меня, — приказала я, но голос сорвался в фальшивящую хрипотцу и получился почти женским.