Самый страшный след
Лето 1945 года. На северной окраине Москвы убит отец Илларион, священник местного прихода. По всем признакам это дело рук цыган, охотящихся за церковными ценностями. Сыщики МУРа Иван Старцев и Александр Васильков готовы принять эту версию, но есть одно «но»: в руке убитого священника обнаружена пуговица от старого мундира финского офицера. У цыган такой одежды нет. Подсказка приходит неожиданно — в местную больницу обратился человек, одетый в похожий китель… Оперативники берут след и вскоре выясняют, что убийство отца Иллариона — не случайность, а спланированная месть, следы которой тянутся аж с начала войны…
Более половины из них нет в живых: кто погиб, так сказать, при исполнении, кто расстрелян по решению военного трибунала сразу после освобождения Смоленска. До сих пор живы и скрываются от правосудия шестьдесят пять человек.
— Неплохо. Вот они-то нам и нужны. Сейчас попьем чайку, и я расскажу вам обо всем, что удалось разузнать мне. А потом поглядим на эти рожи…
* * *Солнце давно ушло за горизонт, время было позднее. Рабочий день выдался длинным, нервным и утомительным. Все страшно устали, хотелось спать. Единственной радостью стала прохлада, опустившаяся к десяти вечера на столицу.
За кружкой чая Старцев рассказал оперативникам о своей поездке в «Заветы Ильича» и Челобитьево. Коротко передал суть разговора с поселковым председателем и участковым.
— Так что, товарищи, на горизонте замаячил еще один потенциальный фигурант, — подвел итог майор. — По непонятной причине исчез в неизвестном направлении и где-то прячется. В общем, загадочная личность, требующая такого же пристального внимания, как и «плешивый» с базара.
Далее приступили к изучению отобранных Егоровым архивных материалов. Просмотрев содержимое шестидесяти пяти папок, Иван не встретил ни одной мало-мальски знакомой личности.
Тогда он сменил тактику и приказал прогнать предателей Родины через местную уголовную картотеку. Сидя за столом, Иван называл фамилию, имя, отчество и год рождения бывшего полицая. А его подчиненные пытались найти его в обширной картотеке.
И снова ничего не вышло. Никто из сотрудников немецкой вспомогательной полиции Смоленска в Москве и области за последние годы не засветился.
Около полуночи Старцев потер ладонями опухшие веки и устало сказал:"
"— Все, товарищи, хватит на сегодня — «котелок» совершенно не «варит». Значит, мы с Сашей Васильковым завтра наведаемся в Челобитьево, всем остальным к восьми утра прибыть в отдел. Отберете в нашей картотеке свежих преступников и начнете сличать их с бывшими полицаями. Не исключено, что они поменяли имена и фамилии.
— Насколько свежих отобрать? — поинтересовался Егоров.
Иван неопределенно пожал плечами.
— Полагаю, смоленские полицаи почуяли запах жареного с середины сорок третьего и стали потихоньку разбегаться. Кто-то на запад, кто-то через линию фронта на восток. Вот с июля сорок третьего и отбирайте…
* * *Заранее заказанный служебный автомобиль подъехал за Старцевым в половине седьмого утра. Через полчаса он подобрал супругов Васильковых и помчался в сторону больницы на Соколиной Горе. Там Ивану пришлось пять минут подождать, пока товарищ проводит Валентину до кабинета, рядом с которым уже дежурил в гражданской одежде сотрудник охраны из Управления Московского уголовного розыска.

















