Семья (не) на один год

Узкие плечи вздрогнули, а взгляд смущенно опустился в пол.

— Да, иногда я здесь бываю.

Наверное, нужно было набросить на себя рубашку или вообще уйти в комнату и переодеться, но это смущение на лице Леры... Я не мог себе отказать в таком удовольствии.

— Если я тебе помешала, только скажи, и я...

— Не помешала! — поспешил оборвать я, пока это чудо не наговорило лишнего. — Я завтра сам хотел лететь к тебе.

— Обещанная неделя... — Лера сделала еще несколько шагов по гостиной.

Больше всего она сейчас походила на зверушку, которая попала в клетку и не знала: попытаться выбраться или притвориться мертвой.

— Думала, я не успею?

Я все же спустился вниз и подошел к этому счастью.

— Нет... не думала.

— Снова доверяешь? — Заставил ее посмотреть мне в глаза.

— Никита... — прозвучало вымученно. — Я... я все знаю.

Серые глаза смотрели не моргая. Напряженно. Испуганно. И я видел, как они начинают краснеть и блестеть от слез.

— Что... — Собственный голос подвел. — Что ты знаешь? — откашлявшись, переспросил я.

— То, что ты сделал тогда... — Лера махнула рукой куда-то в сторону. — Из-за меня."

"Она еще раз вздрогнула. И по бледным щекам побежали дорожки из слез.

Для меня это было как удар под дых. Внутри все сжалось, а неспокойная штуковина за ребрами попросилась на выход.

— Девочка моя.

Не в силах терпеть эту пытку, я сжал Леру в объятиях и принялся гладить по спине, как маленькую.

— Ты должен был сказать мне! — Она дернулась. Не так, как в прежние наши встречи. Слабо. Словно сама не хотела вырываться. — Ты должен был рассказать о той моей подписи. Я не помню, как подписала то распоряжение. Вообще не представляю, как могла совершить такую ошибку. Я... ненавижу себя...

— Тш-ш... — Я прижал Леру к себе еще сильнее.

— Ненавижу свои руки. Ненавижу глаза. Как я могла просмотреть?! Как...

— Ты была просто растерянной девочкой, на которую свалилась слишком большая ответственность.

— Это не оправдание.

— Это прошлое.

— О котором я ничего не знала... Винила тебя. А ты...

— И кто меня сдал?

Раньше думал, что убью любого, кто откроет ей правду, а сейчас самому легче стало. Гора упала с плеч.

Я понимал, как Лере больно от правды. Видел эту боль. Но никакая правда больше не стоила того, чтобы снова потерять мою девчонку... или отдать другому.

— Какая разница кто? — вырвалось у Леры со всхлипом. — Почему?.. Почему ты смолчал?..

Она больше не сопротивлялась. Стояла рядом, как неживая. Позволяла сжимать себя. И лишь слезы текли все быстрее.

— А ты не знаешь? — Я мягко поцеловал ее в один уголок губ. Потом в другой.

Сладкая моя. И соленая. Как карамель.

— Лаевский, ты одна сплошная загадка. Я столько лет голову ломаю над разгадкой. И все впустую.

— А ты не ломай больше.

Аккуратно, как с хрустальной, я снял с Леры пальто.