Семья (не) на один год

Узкие ладони с обручальным кольцом легли на плоский живот, и во взгляде женщины отразилось потрясение.

— Внизу, в аптеке, есть тесты. Могу вместо кофе купить вам один.

— Да... А вам не сложно?

Мамочка растерянно оглянулась по сторонам. Судя по тому, как быстро она согласилась на такую проверку, причины для подозрения у нее были.

— Нет. Сейчас принесу.

Я решительно опустила вниз дверную ручку. Сделала шаг в коридор. Но уйти не успела. Будто очнувшись после долгого сна, женщина неожиданно догнала меня и схватила за руку.

— Спасибо вам... — быстро заговорила она. — Я как-то и не подумала о беременности.

Но по времени все сходится! В прошлый раз меня точно так же мутило.

Красивые карие глаза заблестели от слез.

— Вы удивительный доктор, — не дав мне ответить, продолжила мамочка. — Наверное, мало кто сможет всего лишь по настроению и слабости заподозрить беременность. Это талант."

"На бледных щеках проступил румянец, а уголки губ потянулись в стороны.

Похоже, в тесте на беременность уже не было никакой необходимости. Можно было обойтись лишь кофе. Некрепким. С молоком. И поздравлениями.

Только нужные фразы застряли у меня в горле и руки скользнули к собственному животу.

Плоскому. Без маленького человечка, который к девяти месяцам превратил бы тело в воздушный шарик.

Нужно было собраться с силами и уйти в ординаторскую. Именно там стояла новая кофемашина — главная гордость педиатрического отделения. Но последние слова женщины буквально приколотили к холодной больничной стене. И непрошеные воспоминания накрыли с головой.

— Это не талант. Это опыт, — с трудом ворочая языком, произнесла я и, пока не развалилась по частям на глазах у незнакомки, решительно захлопнула дверь.

* * *Кто-то становится взрослым в восемнадцать. Кто-то умудряется повзрослеть только к сорока. Моя «взрослость» наступила в двадцать два.

Как будущий врач, я сразу должна была понять, что со мной происходит что-то неладное. Хотя бы заподозрить! Но после неожиданного развода ни знания, ни интуиция не помогли.

СанСанычу приходилось возиться со мной, как с ребенком. Первые дни я белугой выла у него на груди из-за ухода Никиты. Потом две недели он уговаривал меня принять предложение вуза и уехать в Гамбург. А после — снова утирал слезы и запрещал возвращаться в Питер.

Сама не понимала, что меня туда так тянуло. Брак Никита смог расторгнуть даже без моего участия. Его партнер, Павел, прислал свидетельство о разводе вместе с протоколом назначения нового управляющего, будто это были обычные бумаги.

Новостей о Никите тоже нигде не было. Он исчез, словно и не было никогда знаменитого адвоката Лаевского. Первое время я не могла поверить. Искала о нем любую информацию. Как последний мазохист, мечтала увидеть хотя бы имя в заголовке.