Семья (не) на один год

Глава 17

Лера

Наташа встретила меня без макияжа и без укладки. Вместо модного костюма на ней было домашнее платье, подчеркивающее огромный круглый живот. А вместо толпы поклонников — двое сыновей-погодок.

— Ты снова дирижабль? — Я отдала мальчикам пакеты с подарками и обняла подругу.

— Это было Лёшкино «Я успею остановиться». — Она рассмеялась. — Ты же знаешь: если он что-то вбил себе в голову, переубедить невозможно.

— Так главная тусовщица Питера сменила короткие платья на плюшевые костюмы и превратилась в многодетную мать.

— Ай, да какая из меня тусовщица! — Наташа кивнула в сторону мальчишек.

— Детская комната? — Теперь рассмеялась уже и я.

— Иногда, когда не падаю от усталости после дня с этими орлами, еще и спальня, — важно поправила Наташа, а потом снова залилась хохотом. — Правда диджей там не меняется. Никакого разнообразия.

— Ты слишком плохо от него отбивалась.

Я наконец выпустила подругу из объятий и уже по врачебной привычке пробежалась внимательным взглядом с головы до ног.

Между нынешней мамой Наташей и моей прежней однокурсницей почти не осталось ничего общего, но глаза сияли неподдельным счастьем.

Я даже припомнить не могла, чтобы за все наши пять лет вуза Наташа так светилась. А еще не могла представить прежнюю королеву красоты с пучком на голове и шоколадной кляксой на платье.

От того, какой радостной и беременной выглядела Наташа, дух захватывало. И внутри, за ребрами, немного покалывало от белой зависти. Лёшка все же не зря столько лет укрощал эту строптивицу. А она не зря совершила настоящий подвиг, чтобы вернуть его после разрыва.

— Ты так смотришь, словно мне опять нужно разругаться с родней, лишиться всех средств и уехать за тридевять земель в поисках одного упрямого барана, — словно прочитав мои мысли, сказала Наташа.

— Мне кажется, теперь тебя никто не отпустит так далеко. Да и Лёшка наелся красотами севера.

— В жуткой однокомнатной квартире с орущим маленьким ребенком, — продолжила подруга. — О да!

Будто поездку на север за отвергнутым Ромео даже вспоминать было страшно, Наташа снова сгребла меня в объятия.

— Как ты сама, родная? — с такой теплотой произнесла она, что все мое веселье как ветром сдуло.

Наташа прижала меня к себе еще сильнее, и я словно в прошлое вернулась. Туда, где можно было рассказывать обо всем. Делиться самым сокровенным. И вместо осуждения получать советы. Скорее безумные, чем мудрые, зато от души.

— Еще точно не знаю.

Я позволила Наташе выпустить меня из кольца своих рук и медленно начала рассказывать. Сбивчиво, подробно, где-то грустно, а где-то с восторгом.

О работе в Гамбурге. И маленьких пациентах.

О предложении Филиппа выйти за него замуж.