Семья (не) на один год

Даже вопросы не задавала. Все выводы докторов можно было прочесть по лицу самого больного.

За пять лет, казалось, я отвыкла от прищура этих серо-голубых глаз, от плотно сжатых губ и скупой, как у игрока в покер, мимики. Однако сейчас снова видела Никиту насквозь.

— Сотрясение все же есть. — Я не спрашивала. Озвучивала понятные факты.

— Не первый раз. Переживу.

— Лекарства, которые выписал врач, нужно принимать две недели. Не меньше.

— Справлюсь.

Будто каждая секунда в больнице доставляет ему физические страдания, Никита быстро приводил себя в порядок. Вместо прежней, залитой кровью рубашки надевал белую футболку. Ума не приложу, где он ее раздобыл! Поправлял ремень. Обтягивал ткань футболки по торсу...

Последнее показалось слишком интимным, и я отвернулась. Никита и в костюме заставлял нервничать. А его «стриптиз наоборот» вообще влиял как-то неправильно.

Я видела Лаевского в его двадцать два года, изучила руками и губами в тридцать два, но эта тридцатисемилетняя версия... От одного только взгляда на косые мышцы, рельефный пресс и дорожку темных волос, уходящую под ремень брюк, становилось жарко.

Отругать себя хотелось за подобную реакцию. Пять лет свято верила, что со мной что-то не так — замерзла, превратилась в бесчувственную фригидную рыбину, смирилась с тем, что поцелуи и прикосновения жениха не вызывают никаких реакций. А тут... кончики пальцев покалывало, словно не смотрела, а трогала.

— Врач очень рекомендовал тебе остаться здесь на ночь. — Чтобы чем-то занять руки, я взяла листок с результатами обследования и еще раз перечитала все названия препаратов.

— Больничная койка не мой вариант. — Никита с плохо скрываемым отвращением посмотрел в сторону кровати. — Спать я предпочитаю дома.

— Одну ночь переживешь! Здесь хотя бы смогут помочь, если что-то случится.

— Не убедила! — Застегнув на запястье браслет часов, Лаевский взял пиджак, но надевать его не стал. — Боюсь, даже если ты будешь держать меня за руку до утра, я все равно захочу убраться.

— Могу раздобыть ремни в операционной. Попрошу самые крепкие.

— Твои руки были бы надежнее... но нет.

Никиты бросил странный быстрый взгляд на мое лицо.

— Не знаю, в какую игру ты сейчас играешь, но мне она не нравится, — призналась я, обхватив себя руками.

Будто только сейчас понял смысл своих фраз, Никита с силой зажмурился.

— Я просто устал. — Он тяжело вздохнул. — Адски сильно устал. — Тряхнул головой.

Больше всего на свете мне хотелось поверить этому его «устал», списать последние слова и вопрос, произнесенный в машине, на сотрясение мозга. Для душевного спокойствия это было просто необходимо! Но что-то мешало.

Возможно, слишком внимательный взгляд. Жадный, будто впитывающий каждое мое движение и жест.