Шри Ауробиндо. Упанишады. Кена и другие

Поэтому одни мудрецы совершают жертвоприношение в светлую половину, другие – в темную.

ahorātro vai prajāpatistasyāhareva prāṇo rātrireva rayiḥ ǀprāṇaṁ vā

ete praskandanti ye divā ratyā saṁyujyante, brahmacaryameva tadyadrātrau

ratyā saṁyujyante ǁ

13. День и ночь – тоже тот Вечный Прародитель, у которого день есть Жизнь, а ночь – Материя. Поэтому те вредят собственной жизни, кто получает радость с женщиной днем: кто ночью получает радость, поступает благочестиво.

annaṁ vai prajāpatistato ha vai tadretastasmādimāḥ prajāḥ prajāyanta iti ǁ

14. Пища есть Вечный Прародитель, ибо от нее – то семя, а из семени рожден мир творений."

"tadye ha vai tatprajāpativrataṁ caranti te mithunamutpādayante ǀ

teṣāmevaiṣa brahmaloko yeṣāṁ tapo brahmacaryaṁ yeṣu satyaṁ pratiṣṭhitam ǁ

15.

 Поэтому те, кто следует завету Вечного Прародителя, порождают пары творений. Но тем принадлежит небо духа, в ком утверждены воздержание и святость и в ком Истина обрела обитель.

teṣāmasau virajo brahmaloko na yeṣu jihmamanṛtaṁ na māyā ceti ǁ

16. Тем принадлежит небо Духа, мир непорочный, в ком нет ни криводушия, ни лжи, ни заблуждения никакого».

Вопрос второй

atha hainaṁ bhārgavo vaidarbhiḥ papraccha ǀ bhagavan katyeva devāḥ prajāṁ

vidhārayante? katara etatprakāśayante? kaḥ punareṣāṁ variṣṭhaḥ? iti ǁ

1. Тогда Бхаргава из Видарбхи вопросил его: «Господин, сколько Богов поддерживают это создание, сколько освещают его и какой же из них самый могущественный?»

tasmai sa hovācākāśo ha vā eṣa devo vāyuragnirāpaḥ pṛthivī vāṅ-

manaścakṣuḥ śrotraṁ ca ǀ te prakāśyābhivadanti vayametadbāṇamavaṣṭabhya

vidhārayāmaḥ ǁ

2.

 Ответствовал ему риши Пиппалада: «Вот эти Боги: Эфир, и Ветер, и Огонь, и Вода, и Земля, и Речь, и Ум, и Зрение, и Слух. Эти девятеро освещают это создание; поэтому они восхвалили себя – “Мы, воистину мы поддерживаем эту Божью арфу, и мы есть сохранители”.

tān variṣṭhaḥ prāṇa uvāca ǀ mā mohamāpadyatha ahamevaitatpañcadhā-

tmānaṁ pravibhajyaitadbāṇamavaṣṭabhya vidhārayāmīti; te’śraddadhānā

babhūvuḥ ǁ

3.

 Тогда сказало Дыхание, из них могущественнейшее: «Не впадайте в заблуждение: я, разделившись на эти пять частей, поддерживаю эту Божью арфу, я ее сохранитель». Но они не поверили ему.

so’bhimānādūrdhvamutkrāmata iva; tasminnutkrāmatyathetare sarva

evotkrāmante, tasmiḿśca pratiṣṭhamāne sarva eva pratiṣṭhante ǀ tadyathā

makṣikā madhukararājānamutkrāmantaṁ sarvā evotkrāmante, tasmiḿśca

pratiṣṭhamāne sarvā eva pratiṣṭhanta evaṁ vāṅmanaścakṣuḥśrotraṁ ca, te

prītāḥ prāṇaṁ stunvanti ǁ

4. Поэтому, оскорбленное, оно поднялось; оно стало покидать тело.

Но когда Дыхание уходит, тогда уходят все другие с ним, а когда Дыхание на месте, на месте и все другие; поэтому, как у пчел с царем пчел – когда он улетает, все вылетают за ним, а когда он на месте, то и все остаются с ним, – так было с Речью, с Умом, Зрением и Слухом; тогда, вполне удовлетворенные, они восславили Дыхание, дабы почтить его:

eṣo’gnistapatyeṣa sūrya eṣa parjanyo maghavāneṣa vāyuḥ ǀ

eṣa pṛthivī rayirdevaḥ sadasaccāmṛtaṁ ca yat ǁ

5. “Воистину это Дыхание есть Огонь и Солнце, которое жжет, Дождь, и Индра, и Земля, и Воздух, Материя и Бог, Форма и Бесформенность, и Бессмертие.