Шри Ауробиндо. Упанишады. Кена и другие

Посему блаженство приходит к тому, кто так познает эту суть активности в действии.

āpo vā arkastadyadapāḿ śara āsīttatsamahanyata ǀ sā pṛthivyabhava-

ttasyāmaśrāmyattasya śrāntasya taptasya tejoraso niravartatāgniḥ ǁ

2. Воистину, воды (в своем движении) есть действие; то, что было озером вод, было сжато и уплотнилось и стало землей; и на земле он изнурился; и в этом изнурении он преисполнился жара, и Сущность энергии изошла от него – изошел Огонь.

sa tredhā’’tmānaṁ vyakurutā’’dityaṁ tṛtīyaṁ vāyuṁ tṛtīyaḿ sa eṣa prāṇa-

stredhā vihitaḥ ǀ tasya prāco dikśiro’sau cāsau cermau ǀ athāsya pratīcī

dikpucchamasau cāsau ca sakthyau dakṣiṇā codīcī ca pārśve dyauḥ pṛṣṭha-

mantarikṣamudaramiyamuraḥ sa eṣo’psu pratiṣṭhito yatra kva caiti tadeva

pratitiṣṭhatyevaṁ vidvān ǁ"

"3.

 Огонь разделил себя на три (части): солнце – одна из трех (частей), и Ваю – одна из трех (частей): воистину, это сила жизни, что распределена тройственно. Восток – его голова, а северо-восток и юго-восток – его длани. Запад же – его задняя часть, а юго-запад и северо-запад – его бедра; его бока – юг и север; Небо – его спина, а срединное пространство – его живот; а эта земля – его грудь. Это он повсюду утвержден в водах – куда бы ты ни направился. И кто так знает, тот утверждается также.

so’kāmayata dvitīyo ma ātmā jāyeteti sa manasā vācaṁ mithunaḿ

samabhavadaśanāyā mṛtyustadyadreta āsītsa saṁvatsaro’bhavat ǀ na ha purā tataḥ saṁvatsara āsa tametāvantaṁ kālamabibhaḥ ǀ yāvānsaṁvatsarasta-

metāvataḥ kālasya parastādasṛjata ǀ taṁ jātamabhivyādadātsa

bhāṇakarotsaiva vāgabhavat ǁ

4.

 Он возжелал: «Да родится у меня второе “я”». Он, Голод, что воистину, есть Смерть, умом соединился с речью; и семенем этого соития стало Время. Ибо прежде не было Времени (периода Времени), и Он столько нес его в Себе, сколь велик период Времени; а по истечении этого периода Он дал ему рождение. Он устремился к нему, рожденному; оно издало крик, и это стало речью.

sa aikṣata yadi vā imamabhimaḿsye kanīyo’nnaṁ kariṣya iti sa tayā

vācā tenā’’tmanedaḿ sarvamasṛjata yadidaṁ kiñcarco yajūḿṣi sāmāni

cchandāḿsi yajñānprajāḥ paśūn ǀ sa yadyadevāsṛjata tattadattumadhriyata

sarvaṁ vā attīti tadaditeradititvaḿ sarvasyaitasyāttā bhavati sarvamasyānnaṁ

bhavati ya evametadaditeradititvaṁ veda ǁ

5. Он увидел: «Если я поглочу это, то убавлю пищу»; поэтому посредством этой речи и этого «я» он создал все это, что мы видим: Рики и Яджусы, и Саманы, и напевы, и жертвоприношения, и животных, и эти народы. Все, что сотворил он, все это он стал поглощать, воистину, он поглощает все; такова сущность бытия в материи (что оно может быть уничтожено[99] ).

Тот становится Поедателем всего мира, и все становится его пищей, кто так знает сущность бытия в материи.

so’kāmayata bhūyasā yajñena bhūyo yajeyeti ǀ so’śrāmyatsa tapo’tapyata

tasya śrāntasya taptasya yaśo vīryamudakrāmat ǀ prāṇā vai yaśo vīryaṁ tat

prāṇeṣūtkrānteṣu śarīraḿ śvayitumadhriyata tasya śarīra eva mana

āsīt ǁ

6. Он возжелал: «Да совершу я более обильное жертвоприношение, принесу еще более обильную жертву». Он трудился и задействовал жар силы, и из него, так трудившегося и разогретого, изошли блеск и сила.