Правила счастливой свадьбы

 – Была замазана угольной пылью… Запачкали недавно, пыль не успела въесться. Чуть потер – и готово. Сам не ожидал… Кстати, остатки аконитина высыпал, внутри вымыл, можете пузырек забирать…

Хранилище яда перекочевало в карман сюртука чиновника сыска.

– Кусочек пепла смогли восстановить?

– Пепел сгорел, – ответил Преображенский. И поспешил объяснить: записи проявляются за считаные секунды, если нагреть пепел над свечой на медной решетке. Что и было сделано. Но пепел сгорел окончательно.

– Три слова в три строчки, как остатки фраз… Вот они. – Доктор передал серый листок рецепта, на обратной стороне которого записал: «преступление», «платить» и «неизбежно».

 – Что сие должно означать?

– Шантаж, – ответил Пушкин. – Кто-то узнал о преступлении, требует деньги за молчание, или возмездие наступит неизбежно.

– Вот уж никогда бы не подумал, что мои скромные опыты приведут к такому результату, – ответил Преображенский, чрезвычайно довольный ролью, какую ему довелось сыграть. В тайне души ему хотелось вновь услышать лестное сравнение с великим Лебедевым.

Скромное желание доктора Пушкин, конечно, не обманул.

Чем окончательно воодушевил его.

– Оставьте письмо с запиской. Быть может, что-то еще обнаружу, – попросил он.

Такой просьбе чиновник сыска отказать не смог.

* * *– Даже думать не смей, – сказал Ванзаров, легонько ткнув Зефирчика в живот.

– Пухля, ты ничего не понимаешь! – откашлявшись, заявил ангелочек. – Я влюбился так, как не влюблялся никогда… Она невероятная… Прекрасная… И какой ум!

Ванзаров на собственном опыте убедился, каким опасным умом обладала мадам Керн. Зефирчика просто проглотит и не подавится.

– Не говори глупости.

Мы идем к твоей избраннице, четвертой по счету и последней, – сказал он, крепко встряхнув товарища. – Ты сразу делаешь предложение. Просто говоришь: прошу осчастливить меня до конца дней, став моей женой… И больше никаких глупостей.

Они стояли у парадных дверей доходного дома, в котором проживало семейство торговца мебелью, господина Недыхляева, у которого на выданье имелась дочь Ксения. Но Зефирчик продолжал упираться.

– Нет, Пухля, не уговаривай совершить безумный поступок, – заявил он. От человека, который совершал только безумные поступки, это прозвучало немного странно.

 – Хочу, нет, я сделаю предложение прекрасной Агате… О, какое это будет счастье!

Бить Зефирчика бесполезно, тут нужны другие методы.

– Изволь, делай мадемуазель Керн предложение, – сказал Ванзаров, отбрасывая локоть друга. И даже отошел на шаг, как будто давая полную свободу.

Такая перемена Зефирчика насторожила.

– А что это ты так это вдруг? – спросил он, стараясь заглянуть в душу Ванзарова ангельскими глазками. Но не увидел там ничего.