Правила счастливой свадьбы

Он сообразил не задавать глупейший вопрос «откуда вам известно?» Полиции все известно. Только делиться новостями не желает.

– Деньги – ничто в сравнении с гибелью Марины, – ответил он, чтобы произвести хорошее впечатление. – Жду подробности дела…

– Извольте, записывайте, – сказал Пушкин, заложив руки на спину и наблюдая, как грифель карандаша уже впился в бумагу, чтобы побежать по ней быстрыми строчками. – Мадемуазель Бутович была убита вчера около одиннадцати утра. Подозреваемый – член «Клуба веселых холостяков», ее жених, некий Гурлянд…

Газетчик так увлекся записями, что смысл сказанного не сразу добрался до него.

Он оторвался от блокнота и взглянул на чиновника сыска.

– Позвольте, что это значит…

– Господин Гурлянд, в данный момент вы являетесь основным подозреваемым в смерти мадемуазель Бутович, – сообщил Пушкин официальным тоном. – Вам надлежит явиться в сыскную полицию для дачи показаний. После чего будет принято решение: подвергнуть вас полицейскому аресту или оставить под домашним. До выяснения. Прошу быть у нас в приемном отделении через два часа.

Неявка будет рассматриваться как побег. Вы будете разысканы, где бы ни укрывались, арестованы и под конвоем доставлены в сыск…

Он коротко кивнул и развернулся, чтобы уйти.

– Господин Пушкин, постойте!

Спрыгнув со стола, Гурлянд торопливо сунул блокнот в карман и успел забежать вперед, загородив собой проем двери.

– Ну что вы, в самом деле… Зачем так пугать.

– Вы – подозреваемый. Вам это официально заявлено, – сказал Пушкин, глядя на папиросу, свисавшую с губы.

Заметив это, Гурлянд выхватил ее и спрятал за спину.

Быть может, затушив в ладошку.

– Прошу прощения, привычка при работе. – Он торопливо улыбался. – Нельзя ли без сыска, готов сообщить все, что знаю…

– А что с сенсационным репортажем? – спросил Пушкин, спасая нервы своего начальника и обер-полицмейстера.

– О чем! Что вы! Ни слова. – Гурлянд даже похлопал себя по лацкану. – Погибла моя невеста, какие могут быть репортажи… Такое горе… Так чем же я могу помочь?

– Кто состоит в «Клубе холостяков», кроме вас и графа Урсегова?

Гурлянд сделал движение, будто целиком проглотил пирожок.

– Клуб? Какой клуб? Ах, вы про эту скандальную шутку в «Московском листке»… Но какое я к ней имею отношение?

– Про клуб ничего не знаете?

В ответ Гурлянд развел руками, в одной из которых дымилась папироска.

– Искренно! Как на духу: ни малейшего представления.

Врать он умел блистательно.

– Без протокола еще можете так ответить, – сказал Пушкин. – Куда ездили 22 апреля?

– Ах, это. – Газетчик будто вздохнул с облечением. – Ездил с приятелем в Тверь.