Правила счастливой свадьбы

Его будущая теща уже не только не сердилась, но с легкостью простила глупость, на какую способны разве что мужчины."

"– Ну, вот так бы сразу и сказали… А то устраиваете допрос… Неужели вы могли подумать, что за пятнадцать лет, что я держу кассу вместе с мадам Капустиной, буду убивать ради каких-то двух тысяч? Да знаете, сколько счастливых браков в Москве благодаря моей кассе? Да знаете, сколько невест получили приданое, когда в кассе не хватало взносов? Всего-то и оставляю себе банковский процент, да и то не ради прибыли, а чтобы соблюдать купеческое правило: во всем должен быть прибыток… Тем более Юстова и Бутович учились с моими дочерьми… Как вы только могли подумать… А что с ними случилось?

– Их отравили, – ответил Пушкин.

 – Аконитином.

Авива Капитоновна, кажется, сдержала слова, так и рвавшиеся у нее с языка.

– Бедные девочки, – только сказала она. – Кому понадобилось их убивать?

Пушкин предпочел сменить тему.

– Что намерены делать после свадьбы с графом?

– Ах, что мне делать… Оставлю все дочерям, уедем в Париж.

– Торговлю шерстью намерены продать?

Ему шаловливо погрозили пальчиком.

– Не женились, а уже входите в дела семьи… Вот так бы и сразу… Нет, не решила, посмотрим, какие будут предложения.

– Покупатели имеются?

– Ваше приданое никуда не денется, – ответила Авива Капитоновна, чуть дразня.

– Полагаю, господин Курдюмов первый в очереди покупателей?

Авива Капитоновна приложила пальчик к губам в знак молчания.

– А этого вам знать не положено, милый Алексей Сергеевич…

С некоторым напряжением мышц Пушкин встал с такого мягкого и уютного дивана.

– Чтобы закончить разбирательство с кассой взаимопомощи невест, позвольте взглянуть на конторскую книгу…

– Ох, ну какой вы.

 – Мадам Бабанова даже руками всплеснула. – Ну хорошо, только ради вашего успокоения. Ждите здесь… Сейчас принесу…

Она вышла, оставив чиновника сыска в одиночестве. Пушкин подошел поближе к величественному портрету хозяина дома и стал изучать реалистические черты. Федор Козьмич смотрел на чужака по-прежнему строго. Как будто хотел поведать тайну, да не мог шевельнуть нарисованными губами.

Мадам Бабанова задерживалась.

Она вернулась через четверть часа и призналась, что не смогла найти конторскую книгу. Не имеет малейшего представления, куда она делась. Всегда лежала на ее рабочем столе – и вдруг нету. Как сквозь землю провалилась. Но ничего, обязательно найдет. Там все записи…

Пушкин спросил разрешения поговорить с Гаей Федоровной. Как бывшему жениху, уже не представляющему для чести девушки угрозы, ему позволили. Авива Капитоновна позвонила в колокольчик и приказала горничной проводить.