Правила счастливой свадьбы

 – Что-нибудь еще от меня требуется?

Пушкину требовалось слишком многое, чего горничная не могла дать.

Он поднялся по мраморной лестнице и, обходя большую гостиную, прошел в Зеленую. Гая уже ждала. Она молча протянула сложенный и помятый листок. Пушкин развернул послание. Быстрым мужским почерком было написано:

«Гая Федоровна! Обстоятельства крайней важности, имеющие отношение к жизни и смерти, требуют меня просить Вас немедленно, не откладывая ни минуты, прямо сейчас прибыть в Спасоналивайковский переулок и, не заходя в модный салон, подняться в известную вам квартиру. Вопрос чрезвычайный, требует вашего присутствия. Считаю каждую минуту до встречи. Ваш Пушкин А.С.»"

"Автор записки не только не знал почерка чиновника сыска, но и не старался повторить его манеру. Наглая фальшивка, рассчитана на внезапность. К тому же Гая Федоровна никогда не видела от него ни единой строчки. Ей захотелось поверить, что она нужна бывшему жениху. Посему не могла и не хотела думать, побежала по первому зову. Подлый расчет на безнадежно влюбленное сердце, которое готово совершить любую глупость ради мечты.

– Оставлю у себя, – сказал Пушкин, пряча письмо в карман.

– Как вам угодно. – Гая дернула плечами. – Оно мне не нужно… Кто-то глупо и зло подшутил надо мною… Того и заслуживаю… Алексей Сергеевич, дядюшка хочет вас видеть, он в своем кабинете на третьем этаже, позвольте провожу…

И она пошла из гостиной. Пушкину оставалось послушно следовать за ней.

В этой части дома он еще не бывал. Третий этаж сильно отличался от других. Здесь не было ни картин, ни ваз, ни развешанного оружия. Обстановка строгая, деловая, как будто женские руки, вечно устраивающие уют там, где не просят, сюда не допускались. Гая постучала в крепкую дубовую дверь, вошла и представила Пушкина.

При солнечном свете Дмитрий Козьмич не казался устрашающей копией брата. Он крепко пожал Пушкину руку и не выказал излишнего дружелюбия. Напротив, смотрел придирчиво и подозрительно.

– Оставь нас, солнышко, – обратился он к Гае. Когда дверь за ней захлопнулась, указал на кожаное английское кресло. – Это кабинет брата… Единственное место в доме, где нас не могут подслушать…

– Стены не кажутся слишком тонкими, – ответил Пушкин, садясь на твердую подушку.

– Стены ни при чем… Старые владельцы дома, уж не знаю для какой надобности, понаставили слуховых каналов… Стоя в другой части дома, можно слышать, что делается в большой гостиной и прочих местах…

– Удобное изобретение.

– Если знаешь, как им пользоваться…

Мужчины, между которыми было более десяти лет разницы и пропасть финансового положения, присматривались друг к дружке. Дмитрий Козьмич решился первым.

– Могу говорить с вами откровенно? – спросил он, давя тяжелым взглядом.