Правила счастливой свадьбы

Даже если так, что с того? Ну, матушка Гусыня… Мало ли какое прозвище прилипнет…

– Подходим к главному… В буфете у вас хранится набор из двенадцати бокалов. Вы не купили их по случаю, как уверяли. Их подарил Федор Козьмич семнадцать лет назад в качестве отступного… Ведь это вы много лет назад придумали объявление Алой Ленты. Потому что сами им воспользовались и попали в ловушку. Бабанов хотел посвататься к вам, все-таки барышне семнадцать лет. Но при сватовстве узнав ту, с которой вступил в связь за деньги, отказался и женился на вашей племяннице, Авиве. Вам же вместо фамилии Бабанова достался набор драгоценных бокалов.

Мадам Капустина глубоко, как перед прыжком в пропасть, вздохнула.

– Ненавижу, – пробормотала она. – Ненавижу весь род бабановский… Извела бы собственными руками… Федора первым… За ним племянницу мою распрекрасную и ее выводок… Авива украла мою жизнь, мою семью… Это я должна была стать Бабановой, а не тринадцатилетняя девчонка… Вышло наоборот… Пусть теперь сгниют на корню…

– Не сгниют, – ответил Пушкин. – У Бабановых сильная порода. Такая сильная, что дарит отметину, вот здесь. – Он показал на себе. – Бороздка между бровей, какая имеется у вашей дочери. Отчество у нее Ивановна, хотя она дочь Федора Козьмича. Он подарил бокалы с условием, чтобы Матрона никогда не показывалась в его доме… Чем заложил мину для себя…

Выкинув когтистые пальцы, Фекла Капитоновна метила ему в лицо, но промахнулась. Силой инерции она бы упала с крыльца, если бы Пушкин не поймал и не поставил на место.

– Столько лет терпели, так ведите себя достойно в самом конце.

Злобно дыша, Капустина хотела, но не решилась броситься снова.

– Пронюхал, крыса мерзкая, – прошипела она. – И что тебе надо? Чего ты хочешь? Денег? Чего?"

"– Мадам, придите в себя, – сказал Пушкин. – Ваш секрет, что мадемуазель Матрона – дочь Бабанова, недорого стоит. Если бы не страсть Федора Козьмича, с которой он боролся, но раз в год все-таки позволял себе купить за двести рублей невинную девицу. При помощи объявления Алой Ленты. Только встречи устраивал не у вас, а в салоне Вейриоль.

– Ах ты крыса пронырливая…

– Траты на женщин Бабанов отмечал в секретной книжечке. Случайно мне удалось найти ее и ознакомиться. В прошлом году, в июне, у него была очередная трата в двести рублей. Отмечена «Н.». Предполагаю: «новенькая». А в «Московском листке» размещено объявление Алой Ленты. Что же случилось дальше? Кто эта новенькая? Что узнала мадам Вейриоль такое, чем начала шантажировать вас после смерти Бабанова?

Фекла Маркеловна молитвенно сложила ладони.

– Умоляю… Молчи… Ни слова больше…

– Вы назвали меня чудовищем, – в задумчивости сказал Пушкин. – Другие говорят, что у меня нет сердца. Возможно, это правда.