Слишком поздно для нас

— Поехали, Тимур! Не заставляй меня ждать!

— Я тоже не могу больше ждать, — сказал Тимур, а потом закричал на весь парк. — Господи, спасибо! Как же я счастлив! Лина, я люблю тебя!

Мое сердце забилось в учащенном ритме, когда я вновь услышала эти слова. Наверное, я всегда буду так на них реагировать. Какой же долгий путь мы прошли до этого момента, сколько всего мы успели натворить до сегодняшнего дня.

Рассевшись по своим машинам, мы с Покровским двинулись в сторону его дома. Я ехала впереди, но Тимур с периодичностью равнялся с моей машиной и так искренне улыбался, что каждый раз число ударов моего пульса повышалось до критических отметок.

Мы ввалились в квартиру, срывая с себя мокрую одежду. Обезумевшие от желания обладать друг другом в полной мере, добрались до горячего душа. Прикосновения моего Тима сводили с ума, и я поддавалась своим чувствам на уровне инстинктов, лаская моего мужчину в ответ. Его горячие поцелуи обжигали кожу, а желание прикасаться губами в ответ становилось сильнее.

— Тим, твоя повязка. Как ты? Прошло ведь совсем мало времени, — спросила я, осторожно прикасаясь к повязке, под которой сочилась рана.

— Все в порядке, — ответил Тимур, но по глазам я поняла, что ему больно, и он едва сдерживает себя.

— Идем, надо перевязать, — сказала я.

— Не хочу, — Тимур попытался улыбнуться сквозь боль, но вышло не очень. — Я так долго ждал этого момента, что теперь никакая рана не сможет помешать мне оторваться от тебя.

— Ты не будешь отрываться от меня, — уговаривала я его, — просто поменяем. Тем более, я уже согрелась. И мы, кстати, уже помылись.

— Ладно, — нехотя ответил мужчина, — идем.

Когда я закончила с его раной, Тимур сделал кофе, и мы вышли на балкон. Капли дождя падали на город, а огни в их свете мерцали и искрились. Было так удивительно красиво, что сердце замирало в наслаждении романтичным моментом.

— Тим, — тихо позвала я.

— Да? — Тимур повернул голову в мою сторону.

— Может, хоть сейчас расскажешь, что за надпись на твоей татуировке? — в правой руке я держала кружку, в которой был горячий напиток, другой я прикоснулась к красивым узорам.

— Хочешь узнать? — улыбнулся Покровский. Он забрал мою кружку и поставил обе на стеклянный столик. Тимур осторожно взял мою руку и медленно поднес к своим губам.

— Да, иначе бы не спрашивала.

— Здесь написано “Навеки моя Мелочь”.

Поразительно, но утром светило солнце, а на небе не было ни облачка. Хотя вчера дождь лил, не переставая. Я потянулась, улыбаясь новому дню. И не только ему, конечно же. Я была счастлива. Его каждое признание, сказанное, этой ночью отдавались в сердце сладким наслаждением. Вот так умел любить Тимур, именно таким я его знала, и именно таким полюбила. Это был тот же Тимур Покровский только спустя десять лет.