Слишком поздно для нас

Вернуться к прошлому или попробовать что-то новое? Если выбрать первое, то нет никакой гарантии, что мне не придется вновь по кусочкам склеивать свое разбитое сердце, когда Тимур наиграется и выкинет как ненужную вещь. Как бы я не хотела, того доверия к нему нет, и, наверное, уже никогда не появится. Я даже представить не могу, что такого должен сделать Покровский, чтоб я вновь доверилась ему. Уехать с Русланом? Даже если Тимур не станет препятствовать переезду сына, что маловероятно, готова ли я к этому? Ведь нет у меня к Русу таких чувств, от которых, как говорится, сносит крышу. Да и нужны ли они вообще? Миллион вопросов, а ответ один. Единственный верный. Начать все сначала. Ну и пусть я не чувствую к Русу ничего кроме симпатии, возможно, когда-нибудь все изменится. Ведь нельзя всю жизнь мучить себя попытками быть счастливой с Тимуром.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Наговорилась? — его голос такой родной и близкий заставил меня резко повернуться.

— Да, — ответила я.

— Все хорошо? — Тимур насторожился.

— Да, нормально.

— По тебе не скажешь? — мужчина подошел ко мне и, приподняв за подбородок, заглянул в мои глаза. — Что тебя гложет, Лина?

— Тимур, — я медлила, в глубине души боясь той фразы, которую намеревалась произнести. — Я должна тебе признаться.

— Да, я слушаю тебя, — мужчина пристально смотрел на меня своими голубыми глазами. Я понимала, что, возможно, совершаю очередную ошибку, но я должна была попробовать вырваться из его власти. Навсегда. Пусть мы останемся приятелями, пусть он всегда будет отцом моего сына, но я больше не хочу его любить. Я была убеждена, что у нас никогда ничего не может получиться, а если и может, то ненадолго. А я так не хочу. Мне нужна уверенность в завтрашнем дне.

— Мы говорили с Русланом, — я снова замолчала, понимая, что оттягиваю неизбежное, но слова застряли где-то поперек горла, а голос вновь предательски дрогнул.

Я подняла глаза на Покровского и увидела в них надежду, мольбу. Тимур теперь уже негласно просил меня о шансе для него. Разве я могу снова дать ему возможность уничтожить меня? Я ведь до сих пор помню то чувство, которое медленно разрушает тебя изнутри, когда ты сначала летаешь от счастья, а потом падаешь с огромной высоты, разбиваясь на осколки, словно ты сотворена из хрупкого хрусталя. В моей голове нет варианта, что мы сможем существовать вместе, хотя чувства к нему есть. Но ведь на одних эмоциях и ощущениях далеко не уедешь. Доверие — одно из составляющих крепких взаимоотношений. А я не верю ему.

— Лина, только не говори, что…, — Тимур не успел договорить.