Скиф-Эллин

Сейчас пленные боспорские воины и крестьяне, положившиеся на них и не сбежавшие под защиту крепостных стен, разбивают эти стены таранами. Работают днем и ночью под обстрелом своих сограждан. В некоторых местах по кладке уже побежали паутинки трещин, пока еле заметные. Кстати, стены кое-где обновляли, не знаю, сколько лет назад, камни там светлее и обтесаны по-другому. Обычно греки гладко обтесывают каждую грань по краям, а середину оставляют плохо обработанной, а у новых камней вся грань обтесана, правда, так-сяк."

"Если бы на стенах не было трещин, все равно было бы понятно, что город падет. Индикатором пораженческого настроения были нимфейские богачи, которые каждый день уплывали из города вместе с семьями и ценным барахлом. Кто-то отправлялся в Пантикапей, кто-то — на восточный берег пролива, а кто-то — сразу на южный берег Черного моря или вовсе на Пелопоннес. Остановить разбегание потенциальных рабов и утечку сокровищ мы не можем, нет своего флота, достаточно сильного, чтобы прогнал боспорский, который дрейфует неподалеку от берега, готовый в любой момент взять на борт важных людей и уцелевших солдат гарнизона. Судя по всему, боспорцы предполагают, что их столица будет следующей, и, как доносит наша разведка, готовятся к ее защите. У меня пока таких планов нет, но чем черт не шутит?! Цвет могучей и непобедимой боспорской армии полег в степи между Киммерийским и Нимфейским валами или попал в плен. Вероятнее всего, сейчас им на замену срочно набирают наемников на противоположном берегу пролива среди меотов и синдов, но не думаю, что они будут защищать Пантикапей самоотверженней, чем погибшие воины, жители этого города.

К моему шатру, довольно скромному по скифским меркам, подъезжают Авасий и Гнур с охраной из трех десятков молодых скифов, судя по дорогим доспехам, сыновей богатых скотоводов. Эти два вождя постоянно вместе, несмотря на то, что без ссор общаться друг с другом не могут. Они слезают с коней, садятся в тени шатра на расстеленную слугой кошму, ждут, когда их угостят вином. К моему удивлению, оба вождя знают, что мое вино лучше того, что пьют сами. Не понятно только, как при таком хорошем вкусе покупают дрянное вино?! Впрочем, в Киммерике они обновили свои винные погреба более приличным.

Осушив серебряную чашу с барельефом, на котором Ахиллес на колеснице волочет по земле тело убитого Гектора, и перевернув ее вверх дном, что обозначает «Пьянству бой!», пусть и на короткое время, Авасий сообщил:

— Боспорцы прислали гонца. Предлагают переговоры.

— Почему бы не поговорить?! Пусть приходят, — сказал я.

— Они запросят мир. Вот мы и думаем, что с них потребовать? — произнес Гнур.