Скиф-Эллин

Я первым выехал из зарослей на дорогу. Спокойно, будто увидел старых знакомых. Остановил коня левым боком к обозу. Так мне удобнее будет стрелять из лука, если не оценят мое предложение. Бессы тоже выехали на дорогу без криков и угроз и рассредоточились, чтобы никто не удрал. Быстро оценить ситуацию, развернуть коня и дать деру успел только один охранник, ехавший замыкающим. При выезде из города это было самое стремное место, а здесь оказалось самым удачным. Скакал охранник, сильно наклонившись, почти лежа на спине лошади. Боялся, наверное, получить стрелу в спину.

Ехавший передним, как догадываюсь, старший охранник — плотный пожилой тип с густой длинной бородой, черной с сединой, которая, когда наклонял голову вперед, топорщилась, упираясь в кожаный доспех, старый, потертый во многих местах — схватился было за копье, но вовремя передумал. Он смотрел на меня темно-карими глазами, наполненными до краев фатализмом.

— Слезай с коня, снимай доспехи и проходи вперед. Подожди там в тенёчке попутчиков, чтобы не скучно было идти в Минд, — приказал я.

Начиная с Милета, Александр Македонский стал забирать себе почти всю добычу.

Рабов-мужчин — в обязательном порядке. Отправляет их на осадные работы. Так что смысла вести пленных в лагерь, чтобы отдать бесплатно, не было. Как и арбы и мулов, которых сразу конфискуют на нужды армии. Бессы обыскивают людей и поклажу, забирают деньги, драгоценности, оружие, доспехи и продукты.

— Почему поехали по суше? — спросил я носатого пучеглазого толстяка, отца пятерых девочек, что сейчас считается насмешкой богов. — По морю безопасней было бы.

— Финикийцы заломили неподъемную цену за перевозку! У меня большая семья — откуда я возьму столько?! Пусть Посейдон покарает этих проклятых грабителей! — проголосил толстяк, размахивая руками.

Мне трудно не согласиться с тем, что финикийцы — проклятые грабители, что лучше отдать деньга нам, чем им."

"Всех детей и несколько мужчин — семерых охранников и девятерых отцов семейств — отпустили сразу. Остальных пленников и обоз ведем дальше по дороге к деревне, из которой жители ушли в горы или в город. Там мы будем ждать до вечера выкуп за пленников и транспорт с не заинтересовавшим нас барахлом.

— За всё двести пятьдесят пять мин серебром или эквивалент золотом, — напутствовал я отпущенных.

На каждого воина выйдет по сто драхм, Битюсу — три сотни и мне — чуть больше десятой части выкупа.

— Если увидим, что ведете воинов, перебьем заложников и скот, — предупредил я.

Охранники бы, конечно, рискнули, потому что жаль потерять коня, доспехи и оружие, им пофиг судьба заложников и каравана, но отцы семейств вряд ли поступят необдуманно.