«Смерть» на языке цветов

Затаив дыхание, Лиля поднялась на несколько ступеней и поняла, что именно. Это был срезанный почти у самого основания кустик алоэ, знак траура, вдовий цветок.

— Чтоб тебе, Зубов, гореть в аду, — мрачно сказала она. — Накаркал.

На этих ее словах женщина в ванне вдруг открыла глаза, бездонные, фиалковые омуты, в которых хотелось утонуть, застонала чуть слышно и безрезультатно попыталась сесть.

— Она жива. — закричала Лиля. — Егор, срочно вызывай «Скорую». Ваня, Сережа, ее нужно достать из воды и перевязать. Зубов, рви полотенца на узкие полосы, быстро.

Ее слушались так, как будто она была полководцем, всю жизнь отдававшим приказы. Через полчаса весь кошмар был уже позади, и приехавшая «Скорая» увезла Александру Ковалеву в больницу. Крови она все-таки потеряла много.

Лиля в ощущении дежавю стояла на крыльце ковалевского дома и, как и часом ранее, вместе с коллегами смотрела вслед уезжающей машине с мигалкой.

— Интересно, это была попытка убийства или самоубийства?

— Вряд ли убийство. — Лиля вздохнула и обхватила себя руками за плечи, словно замерзла. — Мы же исходим из того, что убийца Ковалев, а он просто бы не успел перерезать вены жене. Она пролежала в воде не больше часа, а скорее всего меньше. В это время он уже был в магазине.

— А если убийца — не он, а эта самая неизвестная науке Лёка, след которой теперь оборвался?

— Нет, думаю, что, скорее всего, это самоубийство. — Лавров обнял Лилю, чтобы согреть. — Я, когда ей руки перевязывал, обратил внимание — она уже резала вены раньше. У нее белые полоски на запястьях, такие остаются после заживших порезов. И в повседневной жизни она носила широкие браслеты на каждой руке. Я думал, что это у нее стиль такой необычный, а на самом деле она прятала шрамы.

— Но Лёку-то все равно нужно искать. — Бакланов начал злиться. Он всегда злился, когда что-то не укладывалось в придуманную им схему.

— Нужно, никто не спорит, — миролюбиво сказала Лиля. Она так устала, что у нее даже голова закружилась. — Ковалев так говорил, как будто сделал этой Лёке что-то плохое, но очень давно. Нужно искать в их прошлом, Ковалева и его жены. Эта Лёка обязательно должна где-то всплыть. Скорее всего, это кто-то из их юности.

— Так то когда было? — уныло сказал Зубов.

— Хоть при царе Горохе, — жестко ответил Бунин. — Надо — значит, будем искать.

Глава одиннадцатая. Букет надежды

Женщины слишком долго помнят неподаренные розы.

Вера Камша"

"Матвей вылез из рейсового автобуса и деловито осмотрелся. Эх, жаль, часов нет. Хорошо бы понять, сколько времени. Из интерната он ушел сразу после завтрака, то есть примерно в полвосьмого. Уроки начинались в восемь.