«Смерть» на языке цветов

Степка был занят, и поэтому Лавров стал наблюдать за скандалом, разгоравшимся в правой кулисе, недалеко от того места, где он стоял.

Одна из финалисток, с номером шесть на запястье, еще тяжело дыша от только что исполненной зажигательной румбы, нависла над журналистом местного телеканала, высоким, худым пареньком с большими ушами.

— Я у вас вчера же интервью брал, — с отчаянием в голосе говорил он. — Вас же по телевизору в новостях показали. Что вы еще хотите?

— Конечно, показали. Десять секунд всего. Я тебе вон как долго все рассказывала. А что в эфир пошло?

— И не десять секунд вовсе, а двадцать. Это максимально длинный синхрон, который можно ставить в сюжет. Вы ж не Президент, чтобы вас дольше показывать.

— Вот и сегодня возьми у меня интервью, — наседала пышная девица лет двадцати пяти.

Выглядела она впечатляюще — перетянутая широким поясом талия, мощные бедра и выдающаяся грудь. Лавров, которому всегда нравились изящные женщины, искренне не понимал, что красивого может быть в такой фигуре.

— Я ж тебе говорю, я своей внешностью горжусь и худеть не собираюсь. Красота она такая, как ее рисовал этот, как его, Рубенс. Я же женщина, а не доска для серфинга. Настоящая русская красота — в пышных формах. Эту мысль нужно до всех зрителей донести.

— Красота она разная, — посмел возразить худосочный журналист. — Кому-то нравятся полные, кому-то худые. Все имеют право выглядеть так, как хотят.

— А я говорю, снимай меня. — Девица почти уперлась в его хилый торс своей роскошной грудью. — Мой вес — это моя философия, понял? И я хочу рассказать об этом миру.

— Так вы вчера рассказали. — В голосе парня уже звучало отчаяние. — Сегодня я кого-нибудь другого запишу.

— Да они три слова связать не могут. А я ж тебе говорю, у меня философия. — Внезапно она сменила тон с надменного на просительный: — Ну, пожалуйста, что тебе стоит, а?

— Ну, хорошо-хорошо, я вас запишу и других запишу, а потом начальство мое выберет, кого в сюжет поставить, — сдался парень скорее всего, чтобы от нее отделаться. — Сейчас мой оператор вернется, он из зала танцевальные номера снимает, и я вас найду. Договорились?

— Я сама тебя найду, — вполне удовлетворенная результатом своих усилий, заявила девица. — И не вздумай исчезнуть, понял?

Журналист обреченно вздохнул. Лаврову стало смешно. От стоящего вокруг гвалта, громкой музыки, приторной смеси ароматов духов и цветов у него начала болеть голова. Может быть, плюнуть на все и съездить со Степкой в парк аттракционов? Он слышал, как приятная блондинка, мать мальчика Гриши, которая, оказывается, была знакома с Верой и стала нечаянной причиной Степкиных слез, что-то говорила мальчишкам про то, что они совсем скоро поедут в парк.