Смерть дублера
Рекс Стаут, создатель знаменитого цикла детективных произведений о Ниро Вулфе, большом гурмане, страстном любителе орхидей и одном из самых великих сыщиков, описанных когда-либо в литературе, на этот раз поручает расследование запутанных преступлений частному детективу Текумсе Фоксу, округ Уэстчестер, штат Нью-Йорк.В уединенном лесном коттедже найдено тело Ридли Торпа, финансиста с незапятнанной репутацией. Энди Грант, накануне убийства посетивший поместье Торпа и первым обнаруживший труп, обвиняется в совершении преступления. Нэнси Грант, сестра Энди, обращается к Текумсе Фоксу, чтобы тот снял с ее брата обвинение в несовершённом убийстве. Фокс принимается за расследование («Смерть дублера»).Очень плохо для бизнеса, когда в банки с качественным продуктом кто-то неизвестный добавляет хинин. Частный детектив Эми Дункан берется за это дело, но вскоре ее отстраняют от расследования. Перед этим машина Эми случайно сталкивается с машиной Фокса – к счастью, без серьезных последствий, – и девушка делится с сыщиком своими подозрениями относительно того, кто виноват в порче продуктов. Виновником Эми считает хозяев фирмы, конкурирующей с компанией ее дяди, Артура Тингли. Девушка отправляется навестить дядю и находит его мертвым в собственном офисе… («Плохо для бизнеса»)Все началось со скрипки. Друг Текумсе Фокса, бывший скрипач, уговаривает частного детектива поучаствовать в благотворительной акции по покупке ценного инструмента для молодого скрипача-виртуоза Яна Тусара. Фокс не поклонник музыки, но вместе с другом он приходит в Карнеги-холл, чтобы послушать выступление Яна. Концерт проходит как назло неудачно, и, похоже, всему виной скрипка. Когда после концерта Фокс с товарищем спешат за кулисы, чтобы утешить Яна, они обнаруживают скрипача мертвым – он застрелился на глазах у свидетелей, а скрипка в суматохе пропала («Разбитая ваза»).
Если у меня возникнет потребность побеседовать с кем-либо из вас, что вполне вероятно, я свяжусь с вами через Уэллса.
Он повернулся, собираясь уйти.
– У вас там скрипка? – спросил Кох.
– Она самая.
– Вы не считаете, что безопаснее было бы…
– Я считаю, – ответил Фокс, задержавшись у двери, – что у меня она будет в большей безопасности, чем… где бы то ни было еще.
Глава 5– Ты заблуждаешься на мой счет, – с убеждением в голосе объявил Тед Гилл. – Честное слово, ты неверно судишь обо мне! Я не считаю себя таким уж блестящим ловкачом.
Был вечер субботы. Тед сидел на скамеечке в стиле ампир с резными ножками спиной к клавиатуре большого концертного рояля, занимавшего добрую четверть комнаты на третьем этаже кирпичного здания в районе Шестидесятых улиц к востоку от Лексингтон-авеню, вся остальная мебель выглядела здесь неуместной. Но что оставалось делать юной особе, когда после внезапной смерти овдовевшего отца она обнаружила, что во всем мире ей принадлежит лишь обстановка ее комнаты в его роскошной квартире на Пятьдесят седьмой улице? Рояль для Доры Моубрей вовсе не был излишеством, поскольку без него она не смогла бы давать уроки игры маленьким мальчикам и девочкам.
На щеках Доры, сидевшей в кресле, в котором когда-то сидел Карузо и держал на руках ее, тогда еще трехмесячную малютку, появился румянец, что не портило ее внешности. Как и тонкая морщинка на лбу, из-за которой казалось, что девушка что есть сил старается поверить в честность молодого человека, сидевшего напротив нее.
– Еще как считаешь! – упрямо заявила она. – Не то чтобы я не восхищалась твоей удалью, но не стоит перегибать палку. Почему ты не носишь с собой цимбалы? Ты мог бы отбивать ими паузы в рассказе о своих свершениях. – Румянец на ее щеках стал ярче. – Пожалуйста, перестань пожирать меня глазами!
– Я и не пожираю. Просто смотрю… – Сидевший на самом краю скамеечки Тед подался вперед еще на дюйм. – Послушай, я с тем же успехом мог бы и сознаться кое в чем. Насчет просьбы похвалить меня во время интервью на радио… Вышвырни эту чушь из головы! Я пришел не за этим… Мне нужно было увидеться с тобой… И у меня никак не получалось… – Тед тонул в словах, но продолжал барахтаться. – Черт! – раздосадованно процедил он. – Когда я говорю с тобой, у меня толком не выходит даже состыковать подлежащее со сказуемым! Возможно, ты считаешь, что, желая с тобой повидаться, я мог бы так прямо и сказать по телефону!
– Да, мог бы, – согласно кивнула Дора. – А почему не сказал?"
"– Боялся, что ты не разрешишь мне прийти.

















