Софья. Другой Мир 2

Переведя взгляд на напряженно прислушивающегося к разговору Павла Юрьевича, поинтересовалась многозначительно:

— Та самая Карамель?

— Да, — кивнул Лемешев и мгновенно погрустнел. Горько усмехнувшись, глухо сказал: — Даже вы уже знаете, — тяжко вздохнул и с глубокой печалью признался: — Все, вышла в тираж моя чемпионка. Потеряла интерес к бегу. Совсем.

Явно сильно переживая, мужчина отвел взгляд в сторону и замолчал.

Выдержав нужную паузу, я задумчиво произнесла:

— Интересный случай, — посмотрев на угрюмого артефактора, сдержанно спросила: — Степан, вы покажете свою подопечную?

— Софья, неужели у вас есть идея? — вскинулся Лемешев, не дав ответить работнику.

В его глазах читалась смесь сомнения и робкой надежды.

— Посмотрим, — обронила коротко.

Мы зашли в просто роскошную конюшню. Я не смотрела по сторонам. Нацепив маску «снежной королевы», следовала за Степаном и накидывала возможную схему разговора. Определенно, я нащупала слабое место в его обороне. Этот артефактор — лучший, и мне он нужен.

Похоже, такой категоричный отказ от работы по специальности связан с особой «нелюбовью» к людям. Вон как сравнил! Ладно, Степан Абрамович, посмотрим, насколько сильно ты привязан к лошадям.

Идя по широченному, хорошо освещенному коридору, обратила внимание на то, что сестер в помещении нет. Тут же решительно отбросила ненужные тревожные мысли. Девочки под присмотром Ярослава, и пока опытный воин рядом с близняшками, с ними ничего плохого не случится. А без моего приказа он не отойдет ни на миг.

Уверенно подойдя к одному из денников*, конюх — артефактор распахнул дверцу. Остановившись на входе, я не спешила заходить внутрь. Скажу больше — даже и не собиралась.

Лошади мне нравились, но любоваться ими предпочитаю издали. А точнее, с трибуны на ипподроме. В прошлой жизни доводилось пару раз бывать на скачках, и на этом мое знакомство с лошадьми и заканчивалось.

В дальнем углу стойла на подстилке из свежей соломы стояла рыжая красавица. Прищурившись, я медленно прошлась взглядом по длинным мускулистым ногам, оценила немалый рост. В холке Карамель равнялась примерно с моей макушкой, а во мне, ни много ни мало, метр семьдесят.

Грациозно повернув голову, лошадь посмотрела на меня большими выразительными глазами.

В них отчетливо виднелся ум и… странная для скаковой лошади апатия.

Что же с тобой приключилось, девочка?

— Расскажите о кобыле, — негромко, но твердо попросила, не отводя взора от животного."

"— Карамель чистокровная верховая, — услышала глухой голос Павла Юрьевича. — Скоро три года. С двух лет регулярно участвует в состязаниях. Два с половиной месяца назад, за несколько дней до очередных забегов, перестала показывать нужный результат на тренировках. А потом и вовсе потеряла интерес к скачке.