Сокровища чистого разума

Охранники уединению не мешали, всегда оставались на предпоследнем этаже, слуга составлял им компанию, и потому разговор Алоиза и Агафрены тёк вполне свободно.

Уверившись, что их не подслушивают, они начали говорить друг другу «ты».

Как давно привыкли.

– Где Вениамин?

– На охоте.

– Странно, что цеппели здесь, – обронил Холь, демонстративно покосившись сначала на импакто, потом на доминатор.

– При чём тут цеппели? – не поняла женщина.

– Я слышал, Веня любит расстреливать зверей из пулемёта с низко идущего цеппеля.

– Ты слышал или ты видел?

– Слышал.

Агафрена вздохнула, после чего покачала головой и печально произнесла:

– Нет нужды оскорблять моего мужа больше, чем он того заслуживает. Вениамин – очень плохой человек, однако охоту он любит, особенно классическую, конную, и никогда не опускается до того, о чём ты только что сказал.

– Извини.

Она промолчала.

Алоизу очень хотелось прикоснуться к женщине, хотя бы на мгновение, хотя бы мимолётно, например, провести ладонью по её руке, чуть пожать, почувствовать тепло, но… но он сдерживался. Их не подслушивали, но наблюдали с площадки соседней башни, и следовало быть осторожными с жестами.

– Как долго продлится развлечение?

– Вениамин уехал задолго до рассвета и вернётся ближе к вечеру. Сегодня на ужин будет дичь… – Агафрена допила лимонад, вернула бокал на столик и очень светски осведомилась: – Неужели ты и в самом деле не слышал шум отъезда? Охотники так орали, что даже в Мритске вздрагивали.

– Я крепко сплю.

– Как человек с чистой совестью?

– Как человек, который абсолютно спокоен.

И это замечание напомнило Агафрене о теме, ради обсуждения которой она и позвала инженера на башню.

– Тебя не беспокоит эксперимент?

– Я всегда спокоен перед экспериментами, – улыбнулся Холь.

– Почему?

– Потому что не боюсь за результат. – Он облокотился на крепостной камень, поднял задумчивый взгляд к замершему в синеве неба рундеру и несколько иным тоном продолжил: – Если получится – хорошо. Если не получится, я стану опытнее, умнее и добьюсь своего чуть позже. Я не боюсь времени.

– Но оно идёт.

– Именно поэтому, Агафрена. Глупо бояться того, что нельзя изменить. Время – данность, от него никуда не деться, его можно лишь принять.

– Ты принял? – тихо спросила женщина.

Алоиз понял, что она имеет в виду, понял без объяснений, которые в их общении не требовались, понял и утвердительно кивнул:

– Мне пришлось, Агафрена. Я стал верить времени, потому что оно действительно лечит и… и помогает. Я убедился.

– Может, тебе помог Бог?

– Ты в это веришь?

– Я? – Женщина криво улыбнулась.