Сокровища чистого разума

 – Губернатор выдержал паузу, после чего добавил в голос чуточку удивления и осведомился: – Разве не так?

Несколько секунд Алоиз молчал, выбирая из возможных вариантов ответа наиболее дипломатичный, ограничился коротким:

– Так.

Поднял к глазам бинокль и отвернулся."

"Для наблюдений Вениамин выбрал наиболее подходящую башню форта – Трёх геологов, однако распорядился установить на ней радиостанцию – её монтировали и настраивали чуть ли не всю ночь, – и теперь Холь мог не только видеть зависший в безоблачном небе цеппель, из-под которого вылезала массивная колонна гигантского Накопителя, но и общаться с капитаном, отдавая необходимые приказы.

Тут же присутствовали Агафрена – в кресле, с бокалом лимонада в руке – и верный Тогледо – безмолвная тень инженера. И всё: Вениамин не знал, как закончится эксперимент, не знал, как поведёт себя сам, и, не желая терять лицо, предусмотрительно избавился от ненужных свидетелей в виде старших офицеров. В случае успеха подчинённые устроят ему восторженный приём во дворе форта, в случае конфуза – спрячутся и не будут показываться на глаза несколько часов.

Наблюдатели собрались задолго до того, как «Исследователь-1» начал подъём, но между собой почти не общались, и фраза инженера положила начало разговору.

– Ты чересчур спокойна, – тихонько обратился склонившийся к жене Мритский и легко коснулся пальцем её обнажённого плеча. – Что выдаёт внутреннее напряжение.

– Естественно, я волнуюсь.

– Я не трону его в случае провала.

Агафрена вздрогнула, бросила на мужа резкий взгляд, но через мгновение взяла себя в руки и чуть менее спокойно, чем предыдущую фразу, но всё-таки бесстрастно осведомилась:

– Почему ты решил, что я волнуюсь из-за Алоиза?

– Всё же родственник, – хмыкнул Вениамин, продолжая поглаживать плечо жены.

Со стороны могло показаться, что низенький губернатор нашёптывает красавице комплименты, поскольку Агафрена, несмотря на холод от ужасных фраз мужа, продолжала «держать лицо». И один Создатель знал, чего ей это стоило. – Я вижу, что Алоиз увлечён, вижу, что верит в успех, и потому обязательно дам ему ещё один шанс.

Больше всего на свете она хотела отстраниться, встать с кресла и сделать шаг назад, перестав ощущать вызывающие неприязнь прикосновения, однако воспитание не позволило Агафрене совершить подобное при свидетелях.

Она сделала глоток лимонада и хладнокровно осведомилась:

– Хочешь прославиться?

– На Менсале я достиг потолка и теперь хочу большего.

Тем временем Холь передал бинокль Тогледо, подошёл к радиостанции и взялся за микрофон:

– Капитан, доложите обстановку.

– Подъём завершён, синьор инженер, – мгновенно, словно ждал вопроса, ответил Шкоте. – Набрана половина лиги.

– Очень хорошо.