Сокровища чистого разума

Горовучик высказывал общее мнение, может, и не всех поголовно, но изрядной части команды, и следовало вести себя осторожно.

– Лапель, я знаю тебя четыре года и доверяю настолько, насколько вообще могу доверять коллеге.

– Спасибо, – сдержанно кивнул медикус.

– У тебя прекрасное будущее, но если ты ещё раз проявишь малодушие, я тебя расстреляю, – ровно произнесла Нульчик. – Мы возьмём Гатова, Лапель, пока не знаю как, но возьмём. Гатов, очевидно, хочет уйти с Менсалы и ждёт цеппель. Подождём и мы.

– Подождём чего?

– Не будь дураком! – Это был единственный выпад, который она себе позволила. – Если Рубен возьмёт под контроль Карузо, крейсеры не позволят Гатову сесть на цеппель.

* * *– У меня снова мало времени, поэтому снова строго по существу: в шесть начнётся бомбардировка. – Поесть как следует Вениамин не успел, вошёл в кабинет Холя с бутербродом в руке, говорил и жевал одновременно, однако и Агафрена, и Алоиз с пониманием отнеслись к столь вопиющему нарушению приличий. – За бомбардировкой последует штурм.

– Ультиматум? – хмуро уточнил инженер.

– Да, – подтвердил Мритский.

Вопреки приказу, они не стали дожидаться губернатора в кабинете, сходили пообедать, а затем переоделись, по-своему подготовившись к приближающемуся катаклизму. Алоиз выбрал привычный рабочий костюм: крепкие ботинки, крепкие штаны с накладными карманами, рабочий пояс с парой подсумков, жилет и грубую рубашку. Агафрена же отдала предпочтение брючному костюму для верховой езды, но так же, как Холь, пренебрегла шляпкой, стянув каштановые волосы в тугой пучок. И оба вооружились: пояс инженера украсила кобура с девятимиллиметровым «Гульбером», пояс Агафрены – дамская модель этой же марки.

Мритский, разумеется, нарушение приказа отметил, но ничего не сказал, мысленно согласившись с тем, что элегантный костюм-тройка с лакированными туфлями и прогулочное платье с пышной юбкой выглядели бы во время боевой тревоги неуместно.

– А когда дело касается ультиматумов, Рубен слово держит, поэтому будьте уверены: первый снаряд прилетит ровно в шесть. Старый ублюдок понимает, что «Легавый» ушёл за помощью, и рассчитывает сровнять форт с землёй до появления эскадры.

– А «Повелитель неба»? – с некоторой нервозностью спросила женщина.

– В случае необходимости флагман примет бой, – кивнул Вениамин. – Однако сражение не затянется: один к пяти – это плохой расклад.

И с удовольствием откусил большой кусок бутерброда. Крошки хлеба посыпались на пол, некоторые застряли на ткани мундира, и Холь машинально уставился на них, словно удивляясь возникшему беспорядку. С момента объявления тревоги инженер пребывал в некоторой растерянности и встретил приход свояка нехарактерной молчаливостью.