Сокровища чистого разума

– Что происходит? – протянул полковник, осторожно выглядывая из окна разнесённой казармы, из того помещения, где лекрийцы устроили кровавую рукопашную. Протянул спокойно и хладнокровно, так, будто не валялись вокруг тела подчинённых. Впрочем, сейчас Чеге не было никакого дела до мёртвых, его интересовали живые, как свои, так и враги.

Один из захваченных «Бёллеров» выкатился за ворота и, судя по доносящемуся грохоту, вёл с кем-то артиллерийскую дуэль. Второй ещё оставался во дворе, но неспешно, задом сдавал к воротам, а к нему бежали пехотинцы из разбитого бронетяга.

– Кто помял «Ядрат»?

– Неизвестные под трибердийским флагом, – доложил вернувшийся с крыши казармы ординарец. – Несколько минут он блокировал ворота, но «Бёллер» его продавил.

И теперь бой шёл в мастерских: трибердийцы искусно маневрировали среди строений, кусая врага бомбами, а неповоротливый «Бёллер» пытался достать их из пушки. А вторая машина лекрийцев эвакуировала своих и готовилась навсегда оставить Карузо.

– Если мы их выпустим, они не вернутся, – прошептал ординарец. Он очень хотел, чтобы кошмар поскорее закончился.

Этого хотели все, но Чеге был не только менсалийцем, но и военным, он понимал, что против двух «Бёллеров» трибердийцам не устоять, и потому гаркнул:

– Бомбометчики к бою!

Он тоже хотел закончить этот кошмар. Смертью врагов.

* * *– Как же они это делают? Как?! – Якта Фарипитетчик топнул ногой. – У них ведь даже слабенькой пушки нет!

– Они учёные, – напомнила Сада, внимательно наблюдая за очередным сражением Гатова, на сей раз – против вооружённого до зубов бронетяга. – Бьют умом, а не силой.

– Ум против снаряда не устоит, – заметил капитан.

– Поэтому они не позволяют в себя попасть.

– И как долго продержатся?

– Ты слишком цепарь, Якта, – рассмеялась Нульчик. – Ты привык высчитывать вероятности, исходя из калибра и скорострельности пушек, но смотри внимательно: «Бёллер» боится наших любимцев не меньше, чем они его.

Потому что подвижная бронекорда то и дело заходила противнику в борт, и если пушечная башня не успевала переместиться, то обязательно следовал опаснейший выстрел из бомбомёта. Причем целили учёные в ходовую, пытаясь обездвижить противника и так избавиться от его общества. Сада не понимала, почему Гатов просто не уедет от медлительного бронетяга – машина Павла демонстрировала потрясающую скорость, – но пока не сильно об этом задумывалась, полностью сосредоточившись на сражении. И, как ни странно, совершенно не беспокоясь за его исход. То ли перегорела, устала бояться, то ли окончательно поверила в Гатова.

Маневры заставляли «Бёллер» нервничать, прятаться за строения, торопиться с огнем, и потому его снаряды шли в «молоко». Пока.