Сокровища чистого разума

Гости уже выяснили, что лапа принадлежала хамокской пришпе, некогда собравшейся угоститься их благородным хозяином и его спутниками, но не преуспевшей – стрелял Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур отменно. Но при этом не терпел охоту и согласился украсить кают-компанию «Пытливого амуша» этим в высшей степени редким и почётным трофеем лишь потому, что поддался минутной слабости. А спасённые его метким выстрелом товарищи проявили завидную настойчивость в уговорах.

Во всём остальном дер Даген Тур являл собой образец твёрдости духа и крепкой суровости, свойственной настоящему воину и знаменитому путешественнику…

– Не уверен, что основной оттенок достаточно белый, – капризно произнёс Помпилио, неожиданно прервав Холя. Адиген давно поглядывал на лацкан парадного месвара, явно собираясь пройтись по его поводу, и вот – случилось. – Кажется, ткань уходит в крем.

– Ни в коем случае, мессер, – твёрдо произнес стоящий у передвижного зеркала Теодор Валентин.

– Когда свет падает с той стороны…

– Ни в коем случае…

– Лацкан кажется заплатой.

– Ткань подобрана в точном соответствии с каноном, мессер, ваш месвар светлее снежных вершин Перлатских гор. – Камердинер выдержал весомую паузу и выдал главный аргумент: – Я проверил лично.

– Всем известно, что белый цвет – не твой конёк.

– Но…

– Не спорь со мной.

– Да, мессер.

Низенький кутюрье, почтенный Малик Малогер, вот уже сорок лет шьющий месвары для лингийской элиты, тяжело вздохнул, но промолчал, продолжая аккуратно подбирать подол. Малик привык работать в Маркополисе, в большой, наполненной светом студии, в окружении десятка учеников и помощников, не стесняющихся восхищаться его талантом, но… но Помпилио понадобилось две вещи: срочно сшить месвар и срочно же отправиться на Менсалу, поэтому доделывать парадное облачение несчастному Малогеру пришлось на борту «Пытливого амуша».

– Я хочу видеть пояс.

– Он будет закончен к нашему возвращению в Маркополис, – напомнил Валентин. – В точном соответствии с вашими пожеланиями.

– Месвар без пояса не смотрится… Пусть мне дадут что-нибудь вместо.

Теодор кивнул, один из помощников кутюрье бросился на поиски.

В глубине души, в потайной её комнате, в которую никто не мог добраться, Малик делил своих клиентов на четыре категории: «превосходный человек», «хороший человек», «удивительная скотина» и «Помпилио». Последний класс клиентов появился восемнадцать лет назад, и ровно столько времени в присутствии адигена кутюрье молчал, как пойманная и правильно выпотрошенная рыба, предпочитая решать вопросы исключительно при посредстве Теодора.