Сокровища чистого разума

Я сломал два ребра, Каронимо – руку, но по сравнению с паровингом мы отделались лёгким испугом – самолёт восстановлению не подлежал.

Переломанные, окровавленные, растерянные, не знающие, что будет дальше, мы выбрались из-под обломков подобно пережившим кораблекрушение морякам. Мы готовились к худшему, думали, что попадём в лапы местных вояк, а оказались среди друзей: подоспевшие с Помойки ребята помогли нам прийти в себя, пригласили врача, а главное – скрыли следы крушения, представив его своим неудачным экспериментом.

Наверное, такое мог проделать только Эзра.

Мы укрылись во владениях старого курильщика, успокоились, пришли в себя, а через пару недель, когда Павел очнулся, у меня с ним состоялся важный разговор:

«Как ты собираешься возвращаться на Кардонию?»

«Не «как», а «когда», – поправил меня Гатов.

«Я понимаю, что тебе нужно оправиться от ран…»

«Не только, друг мой, не только».

В тот момент я ещё не понимал, насколько глубоко влип. Да, на Кардонии галаниты нас преследовали и похитили, как я считал, чтобы лишить Ушер гениального изобретателя. При этом Павел – в этом я имел возможность убедиться – был настоящим патриотом, и я не сомневался, что он захочет вернуться на родной архипелаг как можно скорее, чтобы помочь в войне…

В общем, я ошибся.

«Учитывая обстоятельства нашего бегства с Кардонии, нас наверняка считают погибшими, – тихо произнёс Павел. – И меня это устраивает».

Сначала мне пришло в голову, что Гатов струсил. Я возмутился. Я открыл рот, собираясь объяснить, что его планы меня не касаются, но Павел едва заметно шевельнул пальцами, показывая, что не следует орать у постели тяжелораненого, и негромко продолжил:

«Речь идёт всего о нескольких месяцах, Олли. Нужно, чтобы улеглись страсти».

«На Кардонии?» – Я всё ещё не понимал, что происходит.

«Кардонии придётся обойтись без меня, – послышался тихий ответ. – Во всяком случае – пока».

Почему он так странно себя ведёт? Он боится?

«Подай весточку Дагомаро, – предложил я. – Винчер сможет обеспечить нам безопасный выезд с Менсалы».

«Нет»."

"«Если у него не получится, я могу обратиться к Помпилио…»

«Ты не понимаешь…»

«Так объясни!»

Но кричал я напрасно: Гатов уже решил во всём признаться и дополнительного стимула ему не требовалось.

«Я кое-что сделал для Дагомаро, но не хочу, чтобы он воспользовался моим изобретением, – ровно произнёс Павел, глядя мне в глаза. – А он не воспользуется, пока меня нет».

Я помолчал, а затем задал вопрос, ответ на который знал:

«Ты говоришь об оружии?»

Павел тоже выдержал паузу, причём все эти секунды он не отрывал от меня взгляда, после чего криво улыбнулся:

«Ты хотел бы прославиться как изобретатель нового Белого Мора?»

Страшный вопрос подразумевал один-единственный ответ:

«Пожалуй, нет».