Сокровища чистого разума

Он провёл рукой по металлическому боку уловителя.

– Но вы ещё не испытывали это устройство? – уточнила Агафрена.

– Собственно, наш эксперимент и призван дать ответ на вопрос, правильно ли я рассчитал параметры Х-поля и систему для преобразования и накопления энергии, – спокойно ответил инженер.

– А если вы ошиблись?

– Давайте не будем о грустном, синьора Агафрена.

– На случай ошибки у нас есть ещё один рундер, – хмыкнул губернатор. – А вот ошибиться во второй раз не хотелось бы.

– Иначе вложения пропадут? – чуть более резко, чем следовало, поинтересовалась женщина.

– Иначе придётся полгода, если не больше, ждать возможности провести следующий эксперимент, – сухо возразил Мритский. – Вложения, которые я уже сделал, слишком велики, чтобы останавливаться, и потому устройству придётся работать, даже если выяснится, что оно совершенно к этому не приспособлено.

Холь громко рассмеялся, через мгновение к нему присоединился губернатор. Агафрена же приняла участие в веселье лёгкой усмешкой, терпеливо дождалась, когда мужчины успокоятся, и продолжила расспросы:

– Как вы решили проблему номер два?

Созданное астрингом «окно», вход в межзвёздный переход, существовало недолго и захлопывалось сразу же, едва цеппель оказывался в Пустоте, а он обязательно оказывался: тоннель в самом прямом смысле втягивал в себя корабль.

И именно это обстоятельство – невозможность сколько-нибудь длительной работы с вызванными к жизни силами – являлось, по мнению Агафрены, главной из стоящих перед инженером проблем.

– Решив сосредоточить исследования на процессе создания перехода, мы принялись экспериментировать с открытием «окна», – поведал Холь.

 – Как вы знаете, синьора, классический межзвёздный переход состоит из двух этапов: сначала астролог наводит астринг на выбранный мир, формируя предварительное соединение, и уж затем приводит в действие машину, открывает «окно» и тем создает в Пустоте тоннель.

– Всё так, – подтвердила Агафрена.

Основные детали происходящего были известны даже тем, кто ни разу в жизни не покидал свою планету: межзвёздные переходы привлекали, манили, о них думали и мечтали. Герметикон не существовал без Пустоты и астрингов, и каждый его житель готов был поддержать разговор о них в любое время дня и ночи.

– Обычно цеппель проваливается в «окно» через десять-пятнадцать секунд после открытия, но этого времени мало даже для проведения толковых замеров, и это обстоятельство заставило нас начать эксперименты по его увеличению.

– Маневрировать, сопротивляясь силе втягивания? – тут же выдала Агафрена.

Мритский вновь поднял брови. Но вновь промолчал.

– Предполагалось и такое, – кивнул Алоиз.